Чтение онлайн

— Я тоже так думала. И доктор. Мы соблюдали график.

— Тогда в чем дело? — В голосе Грэма звучало отчаяние.

— Не знаю. Всего было восемь яйцеклеток. Я думала, хотя бы одна оплодотворится.

— Почему же этого не случилось?

Аманда чувствовала себя несчастной.

— Я не знаю, Грэм. И врачи не знают. В пятнадцати процентах случаев бесплодие необъяснимо. Ты слышал, что говорила Эмили.

— Да, но она еще сказала, что у шестидесяти процентов таких пар в течение трех лет появляется ребенок. Так в чем же наша проблема?

Аманда не знала.

— Я выполняю все предписания. Ты же видишь, я измеряю температуру, составляю графики, принимаю «кломид».

Аманда говорила себе, что Грэм зол не на нее, он зол на ситуацию. И все же она чувствовала, что он обвиняет ее, ее тело. Она подождала минуту, сдерживая слезы, и сказала:

— Мне тяжело, Грэм. Тяжело эмоционально, потому что мои надежды рухнули. Тяжело физически, потому что из-за «кломида» у меня болит грудь и раздувается живот. Не говори мне, что во время беременности я чувствовала бы то же самое. Будь я беременна, мне было бы наплевать на такие мелкие неудобства.

Сейчас она испытывала тот же страх, что и тогда, когда в последний раз лежала в клинике. Она теряет Грэма. Жизнь разводит их в разные стороны.

— Считается, что дети — плод любви. Считается, что их зачинают в уединении спальни. Но то, что мы делаем, иначе как надругательством не назовешь. Самая драгоценная часть нашей жизни превратилась в кошмар из-за предписаний врачей, таблеток, графиков и замеров времени. А при этом половина моих подопечных девочек-подростков оказываются беременными. — Аманда разрыдалась.

— В этом-то и заключается ирония судьбы. Согрешили один разок, и — бах! — у них ребенок. А мы стараемся четыре года.

Аманда считала такое положение дел несправедливым, даже жестоким. Думая о том, что у всех, кроме нее, есть дети, она сказала:

— Гретхен беременна.

Сначала ей показалось, что Грэм не расслышал. Потом, через минуту, он ошарашенно посмотрел на нее:

— Гретхен? Вдова Бена?

— Я только что видела ее в саду. Она беременна.

Грэм недоверчиво покосился на нее:

— Ты ошибаешься. Ведь Бен давно мертв.

Аманда вытерла слезы со щек.

— Отцами детей не всегда бывают мужья.

Не желая продолжать разговор, не желая смотреть, как все глубже разверзается пропасть между нею и Грэмом, Аманда зашагала по аллее.

— Ты позвонила доктору? — донесся до нее голос Грэма.

— Завтра.

— Сделаем еще одну попытку?

— Не знаю, — ответила она, не замедляя шаг.

— Куда ты? — крикнул он, на это раз с раздражением.

— К соседям, — крикнула она в ответ. — Спрошу Расса о Гретхен. Днем он обычно бывает дома. Если у нее завелся кто-то, Расс будет знать.

Аманда пересекла газон и углубилась в сосновую рощу, отделявшую дом Ланге от их с Грэмом дома. Запах сырой земли и хвои подействовал на нее успокаивающе, и, нажимая кнопку звонка, она уже держала себя в руках.

— Я бы вышел к тебе, — крикнул Расс Ланге из глубины дома, — но этот соус нужно мешать.

Расс, высокий, долговязый парень со взъерошенными каштановыми волосами, стоял у плиты. Он был босиком, в шортах и футболке, поверх которых надел фартук. Он любил повторять, что ходить босиком — это самое приятное в жизни мужа, ведущего домашнее хозяйство.

Расс был журналистом. Главным источником его дохода были обзоры книг, но истинное наслаждение он получал, ведя еженедельную колонку о воспитании детей. Его жена Джорджия возглавляла собственную компанию, и ей приходилось по несколько дней в неделю проводить в разъездах. Поэтому главную заботу о детях взял на себя Расс. Насколько Аманда могла судить, он стал образцовым отцом четырнадцатилетней Элли и одиннадцатилетнего Томми. И вдобавок прекрасным поваром.

— Чудесно пахнет, — заметила она.

— Это телятина в вине. Но так как есть ее будут ребятишки, вина совсем немного. — Помешивая соус, он послал Аманде вопросительную улыбку: — Как дела?

— Бывало и лучше. — Она подошла к нему и заглянула в кастрюлю. — Мне нужна твоя помощь. Мы с Грэмом поспорили. Я говорю, что Гретхен беременна, а он говорит, что нет. А ты что скажешь?

Аманда могла бы поклясться, что Расс покраснел. Затем поняла: это потому, что он стоит у плиты.

— Беременна? — переспросил он. — Надо же! А я ничего не знаю.

— Ты разве не заметил ее живота?

Расс покраснел еще сильнее. На этот раз жар от плиты был ни при чем.

— Нет. Я ничего не заметил. Как это могло случиться?

При других обстоятельствах Аманда рассмеялась бы.

— Полагаю, обычным путем. Я сказала Грэму, что ты заметил бы, если бы кто-то к ней приходил.

— Мог и не заметить. — Расс усердно помешивал соус. — Я целый день сижу за компьютером. — Он пожевал губами, о чем-то размышляя.

— В чем дело?

— Я подумал о Бене, — ответил он. — Он был бы счастлив стать отцом в его возрасте.

— Боюсь, дети Бена не были бы счастливы, — сказала Аманда. — Им стоило больших трудов принять Гретхен.

Она направилась к дверям, внезапно пожалев о том, что оставила Грэма одного — ему тоже несладко.

— Я мог бы заглянуть к Гретхен и спросить ее, — предложил Расс. — Я давно с ней не разговаривал. Зимой видишься с соседями не так часто, как летом. Вдобавок я редко выхожу из дома — работаю, приглядываю за детьми, а когда нас навещает моя жена, ухаживаю за ней. — Зазвонил телефон. — В самом деле, было бы интересно, если бы Гретхен забеременела.