Чтение онлайн

— Как прошло, Наташа? — спокойно спросил он.

Наташа махнула рукой, как будто заданный вопрос был комаром, потом бросила:

— Да нормально, как…

Она достала из сумочки термос и передала Одинцову, затем полезла за сигаретами.

Тот молча принял термос из ее рук.

— Наташа… — с ласковой укоризной сказал он, косясь на сигареты.

— Что «Наташа»?

Свиридова посмотрела на него в упор и щелкнула зажигалкой.

— Впрочем… разве что сегодня, — пробормотал Одинцов. — Только в окно, пожалуйста.

— Хорошо-хорошо… — со сдерживаемым раздражением согласилась она, чиркая зажигалкой.

Дым потек наружу, высасываемый улицей.

Одинцов достал из бардачка конверт и передал курящей. Наташа, не раскрывая, сунула его в свою сумочку.

— Тебя куда подкинуть?

— Да мне все равно! Только здесь не стой…

— Понимаю…

Одинцов завел мотор, и джип неспешно поплыл по улице. Обгоняющие его машины казались суетливыми букашками, которые при желании тот мог с хрустом давить.

— Вот здесь останови. По магазинам пройдусь.

Они безразлично чмокнулись в щеку, и Наташа покинула машину. Одинцов подождал, пока женщина исчезла в дверях бутика, восхищенно любуясь статной фигуркой.

— Вот это женщина! — сказал он вслух и включил радио.

Как будто только этого и дожидалась, во весь голос завопила Земфира.

Джип-монстр рявкнул мотором. Ничто не предвещало того, что именно сегодня Семен столкнется с предметом, который изменит его жизнь навсегда. Для себя он назовет его…

«Есть у меня предчувствие…» — говорил себе Семен Одинцов по прозвищу Пруха, припарковываясь перед входом в роскошную гостиницу как раз напротив красной дорожки.

Предчувствие действительно было, но какое-то странное. Семену никак не удавалось понять, хорошее оно или плохое.

«Что-то такое должно произойти. Сегодня, здесь, сейчас. И это „что-то“ есть окончательно и бесповоротно. Ужасно и… необходимо».

Портье в белых перчатках неловко переминался с ноги на ногу, ожидая, когда дверь страшной машины откроется, чтобы поспешить за чемоданами.

Никто из мрачного произведения автомобилестроителей не выходил.

Пруха глядел перед собой, покусывая губы, рука на руле. На кресле, где недавно сидела Наташа Свиридова, стоял термос, упакованный в миниатюрный кожаный портфель, похожий на упаковку от виски, с единственным золотым замочком.

«А может, не ходить? Послушаться предчувствия? Сколько раз оно тебя выручало, Сема…»

И не счесть. Предчувствиям своим господин Одинцов доверял даже больше, чем любимому кольту «анаконда» с костяной рукояткой и золоченым дулом — подарку небезызвестного авторитета Гоши Беспалого. Кольт он не использовал уже много лет — времена изменились, но носил почти всегда с собой, имея на оружие официальное разрешение.

Револьвер был тяжелой и неудобной железякой, удлиненное дуло никуда не помещалось, а мушка за все цеплялась. Пруха носил его и в кобуре за пазухой, и в барсетке, и просто в кармане. Дошло до того, что он начал класть сей талисман в отделение для перчаток. Таким образом, кольт одновременно и был под рукой, и не мешал.

Почему же должно случиться и плохое и хорошее одновременно? Эта «непонятка» тяготила Пруху больше, чем само предчувствие.

Чем могла грозить ему эта стрелка? Самая безопасная из всех, которые можно себе представить. Просто заскочить в ресторан отеля, найти там этих японцев, попить с ними зеленого чайку и передать термос. И все!

Не надо даже таскаться с наличкой — перевод на нужный счет будет сделан прямо за столом, благо в отеле открытый Wi-Fi. Сумма обговорена, «товар» они могут проверить в пять минут, отлучившись в туалет. Да и на деньги эти, честно говоря, немного наплевать, так, копейки…

В свое время имя Прухи Одинцова гремело по округе и наводило страх, но с тех пор много воды утекло… Бывший гангстер пообтесался, сменил манеры, интонации и темы разговоров, удалые времена окончательно канули в Лету. Как будто лихо и не с ним было вовсе.

Враги, конечно, остались. Старые, новые, всякие… Пруха честно признавался себе, что стал трусоват. Отношения теперь выяснялись через суды, стрелки забивали адвокаты, разборки происходили на уровне офшорных банковских счетов.

Он даже боксировать перестал. Так, фитнес, пару раз в неделю, штангу пожать да на месте побегать, как белка в наушниках.

Но одно дело признаваться себе, другое дело выказывать на людях. Этого нельзя ни в коем случае. Авторитет — тяжелая ноша. Стоит один раз подмочить репутацию, и дела не пойдут одно за другим — цепная реакция. Хотя, если с другой стороны посмотреть, то как же они надоели, эти «дела»!

Пруха схватил портфельчик и решительно вылез из машины. До огромных дверей с натертыми золотыми ручками идти было шагов двадцать. Плюс три ступеньки перед кадушками с пальмами.

Солнце яростно горело на натертых ручках, после кондиционированного салона своего авто Пруха в мгновение взмок. Пруха поводил крепкими плечами и незаметно огляделся. Цепкий натренированный взгляд пробежался по запаркованным машинам, совсем «ни при чем» курящим поодаль работягам в оранжевых жилетках, остановился на двери в ресторан отеля ниже по улице — откуда как раз вывалилась веселая компания. Не понравился мужик с велосипедом. Он как будто накидывал слетевшую цепь. Пруха успел увидеть, что цепь была на месте.

Когда-то он в этом отеле бывал по делу, только вот по какому — позабыл… Так называемый «исторический отель» с огромными холлами и картинами известных людей, в нем живавших.

«Ерунда это все! Предчувствия… Чему быть, того не миновать!» — сказал сам себе Одинцов и тут же вспомнил, что забыл в машине кольт.

Ну и черт с ним!

Портье сделал вежливый шажок навстречу с услужливым видом, хотя чемоданов у посетителя не наблюдалось.

Одинцов отказался с мрачным взглядом.

Дунул слабый ветерок, и от недавно политых растений в кадушках вкусно пахнуло землей.