Сосуд
Шрифт:
Ну, что вы, какое рабство?! Рабства в стране Прайора нет. Так нам внушают с рождения, но я вижу совсем другое.
Любила ли мама отца?! Безусловно, и, думаю, любит до сих пор. Наверное, он тоже её любил, только чувства его сгорели в тот миг, когда он взглянул в глаза Тайе — своей новой жене. А может быть, всё было намного проще, и звонкая монета решила дело.
Так или иначе, Тайя теперь его Найрими, они вместе вот уже шестнадцать лет. У меня есть сводная по отцу сестра — Тиана, младше меня на два года, и восьмилетний братишка Джорах. Кстати, Тиане пятнадцать, значит, на церемонии я её встречу, может, и перекинемся парочкой слов, кто знает…
— Вот и всё! Какая ж ты у меня красавица! — я фыркнула, услышав слова матери. — Ты сегодня что-то больно молчалива! Случилось что?
— Да нет, мам. Волнуюсь, наверное, вот мысли всякие в голову и лезут! — поспешила успокоить её, а то она напридумывает еще чего. — Сама-то наряжаться будешь?! Говорят, маги вместе с Оракулом прибыли, вдруг встретишь кого-то интересного, схватит он тебя в объятья и увезет в свой таинственный Ниамор, дивный город магов, а?!
— Нет, доча, никуда я отсюда не уеду! Здесь моё сердце, да и Тайя скучать будет… — бормотала мамуля из ворота своего единственного нарядного платья из нежно зеленого ленарского шелка. Ленарцы, живущие на Востоке от Прайоры, толк в материале знали.
— Никогда не понимала, как ты с ней общаешься?! — в очередной раз поразилась я доброй душе Сарины. — Да ещё и дружишь! Это ж уму не постижимо, бывшая ночная с дневной женой дружат, да ещё и против папани. Как он такое терпит?!
— Приходится терпеть, Кьярочка! — улыбнулась мама, собирая волосы в низкий пучок. — Тайя крепко его держит, уж не знаю чем, но дом он нам отстроил только по её настоянию. Ты же знаешь, не хотел он меня отпускать. А на Тайю ты зря обиду затаила, брак их был оговоренным родителями, отступать ей было некуда, вот и пришлось… — Мама расправила подол платья. — Да еще какая-то история там темная была, Тайа не рассказывает, но все знают, что она послушницей в Храме росла, готовили её в жрицы Айоры, там что-то не так пошло… Да что ж мы болтаем-то всё, опоздаем же!
— Ма, может не пойдем, а?! — с надеждой спросила я. — Не хочу Его видеть лишний раз…
— Кьяра, этой чаши не миновать! Отказ богиню только разгневает! А с отцом тебе еще рядом жить и жить! Будь умнее его, смирись, — увещевала меня мама, помогая натянуть охотничьи сапоги из мягкой оленьей кожи. — Он родной тебе, по крови… Кто защитит тебя, если вдруг что случиться?
— От кого защитит?! — тут же взвилась я. — От него самого?! Много он мне хорошего сделал?! К сестре и брату не подпускал, мол дурно я на них влияю, нечего им со мной водиться! Охотиться запрещал! За это его благодарить?!
Я притопнула сапожком:
— Если б не брат его, дядя Мират, голодали б мы с тобой! Вот что я тебе скажу: лучше б ты к нему (к дяде) в Кайрими пошла! Он мне отцом стал, настоящим, научил всему, что сам умеет, да и к тебе добр… всегда!
— Глупая ты у меня, молю Айору, чтоб защитила она тебя…
— И вообще, Ма, давай об этом больше не говорить. Скоро огни зажигать будут, ритуал на закате, так ведь?!
— Да, Кьярочка.
Глава 2. О том, что 'молчание — золото'
Вот и настал миг истины! Горящие свечи из животного жира чадили так, что тяжело было дышать, но, похоже, это волновало только меня одну. А может, просто не хватало воздуха от волнения, ведь скоро ритуальную чашу поднесут и мне? Вздор! Какое волнение? Я абсолютно спокойна!
Вздохнув, я посмотрела на статую Айоры, что привезли из самой столицы. Без присутствия богини — вернее её образа — церемонию не провести. Хотя наша 'богиня' была в сотни раз меньше и вряд ли краше той, что возвышалась в Храме Равновесия. Но кто знает, как на самом деле выглядит богиня?!
Говорят, лицо её словно маска — одна половина светлая, слепящая всепрощающей добротой и любовью, что светятся в её правом глазу, вторая же — как левый глаз, будто мраком поддернута, черная как антрацит, осклабившаяся в зверином оскале, взирающая с ненавистью и яростью. В правой руке она держит пучок золотистых колосьев, в левой — плеть, карающая непокорных.
Рассказывают, что счастливчики в попытках снискать благодать Айоры, истово молясь в столичном Храме и тысячекратно преклонив пред ней колени, могут увидеть единый, цельный светлый лик богини, открыто улыбающийся им. Это всегда предвещало удачу и счастье.
Но к величайшему сожалению служителей Храма сейчас это случается крайне редко и поток паломников, несущих с собой уже чисто земную благодать: золото, драгоценные камни, редкое оружие, провизию, — всё то, что не стеснялись принимать жрецы и жрицы храма Айоры, — истончился.
Теперь единственным постоянным доход храмовников остался 'Путь Оракула Айоры', совершаемый каждый год по всем городам и весям нашего государства — королевства Прайоры, начиная от столицы — Аркена — и заканчивая Приграничьем, то есть моим домом.
Посмотрев на свои мелко дрожащие пальцы, я нервно хмыкнула, за что тут же удостоилась неодобрительными взглядами стоящих рядом девиц. Самой молоденькой из которых была моя сводная сестра Тиана.
Выглядела она просто сногсшибательно: медные волосы собраны в высокую прическу, красивый изгиб длинной шеи, одухотворенный взгляд изумрудных глаз, тонкие кисти рук прижаты к высокой груди в приветственном жесте к Богине… Смотрите-ка, похоже, что глаза её сверкают от непролитых слез, а губы сложились в таинственную улыбку, такую мягкую и манящую! О Айора, всё это абсолютно соответствует образу одухотворенной непорочной девы!..
Меня сейчас просто стошнит! Чтобы не смотреть на сестру, я еще раз окинула, пришедших почтить Оракула самой Айоры, своим явно нездоровым взглядом (а с чего ему быть здоровым, скажите, если этот противный едкий дым свечей так сильно жжет глаза?).
В толпе нарядно одетых мужчин и женщин я отыскала мать и ещё раз ободряюще ей улыбнулась. Волнуется… а кто бы не волновался? Я у неё одна. Отца я намерено избегала. Если бы не Тиана, он бы вообще сюда не пришёл. Отец от меня не ждет ничего хорошего, как, впрочем, и я от него и в этом мы схожи.