Чтение онлайн

Точные попадания по амбразурам дали свой результат. Из башен больше не стреляли. По моей команде казаки бросились на их штурм. Подсаживая друг друга, смогли протиснуться в узкие окошки на двухсаженной высоте. Быстрее всех справились те, кого буквально закидывал наверх Назаров.

— Тут мальчишки и древний старик с карамультуком, — крикнул один из казаков. — Пацаны плачут, дед ругается — морды им стеклом хорошо поцарапало.

— Никого не убивать! — тут же предупредил я. — Козин! Отправь вперед двоих, пусть посмотрят, что нас ждет дальше за последней башней.

***.

Караванная тропа в двухстах саженях от нас делала крутой поворот. Что за ним скрывалось, мы разглядеть не могли. Перед глазами — лишь глухая отвесная гора, каменные плиты, спрессованные между собой, и эхо, гулявшее посреди монументальных отрогов. И пыль, поднятая копытами лошадей, отправившихся в разведку казаков. Сколько же здесь, в окрестных горах, полегло парней в 80-х… Особенно, когда афганцы получили стингеры от американцев. Воздушное сопровождение вертолетами сразу отменили, участились засады. РПГ в головную машину, замыкающую… Самая страшная судьба ждала водителей бензовозов. Натуральные смертники.

— Крепостица дырявая, вашбродь, — доложили мне отправленные вперед казаки. — Стены саженные, по углам подразвалившиеся башни. Узкий проход для караванов. Засада! С полверсты до нее. Всадников видать. Похоже, нас поджидают.

Доехал до поворота, осмотрелся. При первом же взгляде на «крепостицу» у меня возникло дежавю — десятки раз виденный мини-караван-сарай. Эти гады оседлали старую караванную тропу, воспользовавшись трудами древних. Красавчики — сам бы так поступил.

— Всем отдыхать, только скалы выше осмотреть. Скорее всего лихие братья оттуда успели свалить, но чем черт горный не шутит.

Осмотр показал брошенные позиции, осколки стекла и пятна крови. И тропы, уходящие вверх — почти незаметные, пробитые скорее всего козлами, но доступные горцам. Моджахеды, алле, Кремль на проводе!

— «Духов» будем ждать, — неосторожно буркнул я, слезая с коня.

— Духов? — удивились унтер-офицеры с Рербергом в придачу. — А ведь похоже! Вон как нарисовались вдали.

Группа всадников отделилась от крепости темными тенями и направилась в нашу сторону.

— Одного меня оставьте, — сказал я, передавая поводья Мусе и усаживаясь на корточки.

Казаки переглянулись, Рерберг вскинулся, его потянули за рукав. Я остался один посреди пыльной тропы, набитой за века вьючными лошадьми. Справа виднелся огромный провал — вроде пологий, но начни сползать лошадь, костей не соберешь, когда до дна доберешься. Внизу, практически под ногами, плавал туман.

Всадники остановились от меня в метрах ста, лишь один продолжил движение. Подъехал ко мне на дрянной лошаденке с побитой спиной. Худая, горбатая, вислоухая, она выглядела заморенной клячей.

— Тебе бы, ходжа, лошадь сменить, — встретил я насмешкой по-арабски горбоносого горца с пронзительными умными глазами и в зеленой чалме, недвусмысленно свидетельствующей, что ее носитель побывал в Мекке. Бородой зарос по самых глаз, но вроде ухоженная.

— Азмуддин-ходжа, — представился горец, привычно усаживаясь на корточки рядом со мной, с одобрением оценив мою позу.

— Пьётр-юзбаши,– представился я.

— За своего аргамака, иноземец, ты возьмешь 70–100 золотых тилле на кабульском базаре, а за моего «кадагани» не заплатишь и танга. Не найдешь, его продают исключительно в горы. Только с четырех лет приучают ходить по вершинам. Зато потом лучшего ходока для наших перевалов не найдешь. Ему не нужна тропа — было бы куда ногу поставить, — легко изъясняясь по-арабски, поведал мне горец. — Как я понимаю, ты за проход платить не будешь?

Афганец правильно оценил мой критический взгляд в сторону его лошади.

— Есть те, ходжа, кто привык расставаться с деньгами, а есть те, кто их только берет. Мы платим одной лишь кровью и сталью, вождь.

— Называй меня маликом, чужестранец (3), — нахмурился ходжа. — Я догадался, что золота от тебя не дождешься. Что скажешь о плате за кровь? Ты ее взял — по законам шариата надо заплатить.

— Ты называешь кровью пару царапин? — почти нагло, с точки зрения местных нравов, усмехнулся я.

Ходжа сердито засопел.

Пришло время прийти ему на выручку, спасти лицо, не пролив ни капли крови.

— Как смотришь, малик, на состязание? Я выставлю бойца, ты — своего. Если победит мой, мы проходим. Если победит твой, обсуждаем твои условия. Нам нет нужды брать жизни друг у друга, согласен?

Пока мы беседовали, к нам подтянулись и мои казаки, и воины-горцы. Они подъезжали по двое на одной лошади. Тот, кто ей не правил, имел за плечами два-три фитильных ружья. И у всех за плясами торчали клинки разной длины. Наряженные в высокие бараньи шапки, саланги не особо отличались от обитателей пустынь Аму-Дарьи — схожие кафтаны, широкие брюки, единственное отличие — сдвижные козырьки из жесткой кожи, которыми они закрывали лицо от косых лучей солнца. Между прочим, удобная штука, я бы Платову сообщил, да уже не с кем.

— Покажи своего бойца, — с нескрываемым интересом попросил малик.

— Кузьма, подойди!

Появление Назарова проняло даже невозмутимого ходжу.

— Где я найду такого огромного пахлавана? Давай ты сам, юзбаши, посмотрим на твой корень.

Хитрый заход…

— Признаться, я терпеть не могу дешевых представлений, — с некой толикой укоризны в голосе покачал я головой, расстегивая пояс с кинжалом и избавляясь от шашки. — Но сегодня особый случай, да?

Азмуддин-ходжа удовлетворенно кхекнул и даже потер руки, предвкушая редкое зрелище. Мое каменное спокойствие, уверенность произвели на него впечатление. Оглядев своих бойцов и явно оставшись неудовлетворенным, что-то приказал на неизвестном мне языке — это точно был ни дари-фарси, ни пушту-урду, знакомые мне по прошлой жизни. Тем не менее, я догадался, что он кого-то призывает. В местных горах, судя по всему, собрались все кому ни лень из тех, кто предпочел разбойничий промысел честному труду — хазрейцы, похожие на калмыков, потомки орд Чингиза, отчаянные белуджи, отщепенцы-узбеки, неистовые туркмены. Не самый простой выбор для Азумддина: жизнь здесь, на перевалах, не сахар, и сама природа выступала отличным тренером для поддержания отменной физической формы, для создания чемпионов-борцов. Короче, среди этих ребят, наверняка, имелись достойные, и, если ходжа решил вызвать кого-то еще, значит, он отнесся ко мне со всей серьезностью и даже с уважением.

Прибежавший парень внушал — не выше меня, он будто канатами был перевит. Зрители, включая моих ребят, возбужденно загомонили, когда он избавился от рубашки с широкими рукавами. Малик остался доволен произведенным его бойцом впечатлением, но недолго: от его цепкого взгляда не укрылась реакция Кузьмы, ведь он смотрел на прибывшего с выражением сочувствия! Азумддин нахмурился, не понимая, в чем подвох.

Я тоже разделся, передав черкеску и бешмет Мусе. Быстро проделал разминочный комплекс — не глупое демонстративное щелканье позвонками шеи, а разогрев внутренних мышц бедер.