Сотый
Шрифт:
– Это сон! Сон! Почему я бегу тогда? От кого?! – говорил он сам с собой в тщетной попытке успокоиться.
Воздуха не хватало вполне реалистично, как для сновидения. Легкие судорожно дергались, от чего картинка перед глазами начинала размываться, как после доброй дозы алкоголя.
Из-за стены одного из полуразрушенных домов вышел черный силуэт. Он держал руки в карманах и ожидал, когда бегун, наконец, врежется в него или остановится.
– Это сон! – рявкнул во все горло тот, даже не думая тормозить. – Сон!
– Нет. Не сон, – высокий незнакомец, черный, будто восставшая тень, резко ударил Коннора в солнечное сплетение. Тот отлетел назад и приземлился на задницу, немного проехав ею по почве. Он был ошарашен.
В ту же секунду лоб и рот парня зажало черными сухими ветвями. Шея защипала от шипов, впившихся в чувствительную кожу. Удавка кустарника затянулась и Леон засипел. Его пальцы, вскрываясь о колючки, пытались сорвать ловушку, разорвать ее, но никак не получалось.
– …МОГИТЕ! – сквозь забивающиеся в рот ветки закричал он, затравленно водя выпученными в панике глазами.
Он попытался встать, но и ноги стянуло колючей петлей. Тучное тело рухнуло, выбив последний воздух из настрадавшихся легких. Сквозь пухлые губы прорвались новые ветви. Они устремились глубже, в глотку, грубо раздирая нёбо и горло, ломая шипы и оставляя их торчать в слизистой оболочке. Леону оставалось лишь мычать. Истошно, как скот перед забоем.
Его куда-то волокли. Неспешно, но с удивительной легкостью. Парень был высоким и совсем не худышкой.
Следом вальяжно ступала та самая черная тень, не вынимая рук из карманов толстовки или чего-то похожего. Незнакомец насвистывал песенку, но Леон никак не мог ее припомнить. Да и было ли ему дело до слов какой-то дурацкой песни, пока все нутро беспощадно зондируется сухими ветками?!
«Это не может быть реальностью. Такого не бывает» – уверял он себя, ощущая, как неприятно мокреют штаны в области голеней. Судя по щиплющей зудящей боли, ноги парня были здорово изодраны. Ему хотелось заплакать, но не получалось. Хотелось проснуться и вытолкнуть из себя воспоминания об этом кошмаре.
Глотка сокращалась в позыве рвотного рефлекса. Сжимала сухой стебель и кололась о его колючки. Но вырвать у Леона тоже не получалось. Он не понимал, почему, ведь оживший кустарник давно уже взбивал содержимое его желудка.
Тело мешком волокли к прямоугольной беспроглядно темной норе между двумя кривыми вишнями. Именно из черноты тянулись колючие щупальца, притворившиеся кустом.
Противиться Леон больше не пытался. Он надеялся, что там и есть конец кошмарного сновидения.
Когда парня затащило в нору по пояс, прямо перед лицом остановился незнакомец. Несколько секунд чувствовался внимательный взгляд силуэта, а затем он сказал до холода бесстрастно:
– Это не сон, придурок.
И грязная подошва черного ботинка отправила Леона в нору целиком. Лоб вполне по-настоящему заломило от боли.
Все вокруг обволокла тьма.
Коннор распахнул веки. Голова действительно трещала. Причем так сильно, что больно было смотреть на белый потолок. Лениво взглянув на наручные часы, парень обнаружил, что проспал до пяти вечера. Кроме того, уснул он, лежа на спине, а потому пересохло горло и язык мог запросто запасть, создав массу неприятных ощущений.
«Вот тебе и боли, и ветки в горле» – успокоился парень. Он с трудом сел и потер голени. Кожа под штаниной запекла.
– Опять аллергия, – выдохнул он и потянулся к шкафчику возле кровати, где хранил сундучок с медикаментами. Закинув пару таблеток от аллергии в рот, Леон горестно обнаружил, что не набирал себе в стакан воды на ночь. Придется вставать и идти на кухню…
По дороге он проверил телефон.
«Два пропущенных от мамы и пять сообщений от Анны. Ох, надеюсь, она не обиделась на то, что я так долго спал…»
Проигнорировав пропущенные, парень вошел в «Хэппихай».
– Ты живой? – гласило первое сообщение Марэль. – Ничего себе, ты соня, – гласило второе. – Мы с родителями собираемся сегодня съездить на ужин к бабушке. Поэтому меня не будет до вечера. Не скучай.
«А, ну и отлично. Спокойно поиграю с ребятами».
Он открыл следующий текст.
– Когда приеду, хочу с тобой поболтать. Как сегодня ночью. Ты умный. С тобой приятно проводить время. Ничуть не жалею, что осмелилась попроситься к тебе в друзья. Знаешь, это прямо-таки судьба…
– Это точно, – вслух прокомментировал Леон. – Просто так такие, как Мэри не отстают. А тут словно место для тебя освободилось, Анна.
– Жду вечера, Леон! – сердечком заключила девушка.
Приятно. Когда на тебя смотрят снизу вверх – это всегда приятно. Замечтавшись, Леон почувствовал, как растаяли таблетки на его языке. Скривившись от горечи, он начал обильно запивать их водой.
Небольшая кухня со старым бабулиным ремонтом уже во всю пропиталась золотистым солнечным светом. Хорошая погода за окном так и манила прогуляться. Куда-нибудь в излюбленный парк, полюбоваться закатом. И парень почти искусился, однако ощутил, как нечто невидимое настойчиво тянет его из фантазий о прогулке обратно.
Он обернулся и заскулил от ужаса: покрытая налетом металлическая мойка была до самого крана забита старой посудой. Остатки еды кое-где уже присохли намертво. И все это уже попросту нужно было отмыть, иначе будет не из чего ужинать и даже пить чай.
– Да черт, – выругался досадливо Леон, открывая кран. Поток воды тут же отрикошетил от тарелки и обдал щеки и лоб парня холодной водой. – Сука!
Еще и мобильный зазвонил, вызвав полное ярости рычание.
– Да кто там?! Мама? – он схватил мокрой рукой телефон и раздраженно отшвырнул на столешницу, покрытую белой ажурной скатертью. Наверное, еще более древней, чем ремонт на кухне. – Некогда! Оставьте меня, блин, в покое!
Негатив бурлил пробужденным вулканом. Парню захотелось со всей силы стукнуть дверцу шкафа под мойкой, но он понимал, что разобьет доисторическую мебель, а починить не сможет. Пробитая дверца была бы просто вишенкой на торте для приехавшей матери. Особенно, после новостей об университете.