Совершенство
Шрифт:
И он вдруг испуганно осекается, понимая, что, кажется, сболтнул лишнего, а я перестаю всхлипывать:
— Ну-ка, дружочек, с этого места поподробнее. За что это я должна тебя благодарить?
Глава 23. Нечего терять
«Всё, что я видела — оно моё Всё, что знаю я — оно со мной Всё, что я чувствовала Глядя на рассвет — оно во мне». Ёлка — Нечего терять
«Да как обычно, за участие, за присутствие, ну, ты знаешь…» — неуверенно мнется чертенок, чем только усиливает мои подозрения.
Я бы и не заметила его оплошности, но он столь натурально испугался, что сразу стало ясно — дело нечисто. И теперь, поймав чертенка на увиливании, цепляюсь за этот факт, словно за тонкую ниточку. Даже всхлипывать перестаю.
— А конкретно за что? Говори давай, знаешь ведь, все равно от тебя теперь не отстану.
«За Нестерова», — нехотя признается он, наконец, но это никак не проясняет ситуацию.
Уточняю нетерпеливо:
— А что с Нестеровым?
«Скорее, что не с Нестеровым, — непривычно робеет чертенок. — Точнее, кто не с Нестеровым… Ты не с Нестеровым».
— То, что я не с Нестеровым, я и без тебя знаю. Но теперь понимаю, что в этом есть и твоя заслуга. Я права?
Поднимаю голову. Мой уровень сосредоточенности и концентрации сейчас как у охотничьей собаки, напавшей на след.
«Помнишь, когда Никита поцеловал тебя, ты испугалась и засомневалась, прежде чем его оттолкнуть?» — чертенок виновато смотрит на обутые в черно-белые конверсы копытца и водит одним из них, вычерчивая носком полукруг.
— Это был ты? — нервно барабаню пальцами по оплетке руля, и так зная ответ, а он начинает тараторить так, что я еле разбираю слова:
«Я думал, что так будет лучше, Милашечка. Сахаров ведь был привычный, такой как все, а из-за Нестерова ты переживаешь, плачешь вон, опять, думаешь о нем постоянно, и обо мне совсем забыла. Раньше мы были все время вместе, а потом все твои мысли занял Марк и я испугался, что с ним стану совсем тебе не нужен».
Прекращаю стучать пальцами по рулю, напряженно замерев.
— То есть я потеряла лучшего в своей жизни мужчину из-за ревности собственной шизы? Так получается?
«Угу, — пристыженно кивает чертенок и тут же добавляет: — Но в основном все-таки из-за Сахарова».
Чертыхаюсь и с силой ударяю ладонью по кожаной приборной панели. Вот же глупость!
«Ну и еще сомнения эти и паника… они же твои, я просто их достал и в нужный момент тебе преподнес».
Нужный? Да более неудачного момента даже придумать сложно!
— Молчи, — выдыхаю, понимая, что сейчас, кажется, опять расплачусь. — Исчезни пока. Представить себе не можешь, как сильно я на тебя злюсь.
«Ты хотела сказать «на себя»?
Фыркаю недовольно, и чертенок все-таки исчезает. С одной стороны — какая разница, кто виноват, если Марк меня видеть не хочет? С другой — мне снова начинает мерещиться, что я могу что-то изменить и вернуть его.
Завожу двигатель и выезжаю с парковки «Архитека», а все время в дороге провожу за мрачными размышлениями. Пробую позвонить Антону, но он не берет трубку. Подвожу итоги тому, что есть.
Первое, и оно же главное: Марк не хочет меня видеть и, кажется, намерен злиться до скончания времен. Однако то, как он говорил обо мне с моим братом, вселяет надежду, как и то, что он не намерен отправлять его в тюрьму.
Второе: я впервые испытала душевный порыв сделать что-то хорошее и правильное, но в результате этого необдуманного шага связала себя обещанием за неделю вернуть Нестерову огромную сумму денег, которой у меня нет и в помине.
В подтверждение этому факту в один из мессенджеров приходит сообщение с банковскими реквизитами. Отправитель мне не знаком, но, подозреваю, что это Лаура все же исполнила мою просьбу, когда Марк ей ее озвучил. Представив с какой кислой миной она это делала, улыбаюсь, но улыбка тут же гаснет.
Потому что я все еще не имею ни малейшего понятия о том, где раздобыть нужную сумму, чтобы на эти реквизиты перевести. По приезду домой мысли о деньгах не оставляют меня, и я бездумно слоняюсь по комнатам, словно это поможет придумать какую-нибудь гениальную идею.
Антон так и не перезванивает, но присылает короткое сообщение, в котором пишет, что улетает в командировку вместе с Нестеровым. Спрашивает, справлюсь ли я какое-то время без его помощи, видимо, имея в виду финансовую. Та сумма, что должен вернуть он, куда больше моей, поэтому отвечаю, что справлюсь, и желаю брату счастливого пути.
Вздыхаю, начиная осознавать, что положение складывается не из лучших.
В мое отсутствие домработница выкинула сирень. Теперь вместо вазы с засохшим букетом на тумбочке пусто. Даже запах, кажется, выветрился. И на память о Нестерове у меня совсем ничего не осталось. Ни романтичных совместных фото, ни трогательных смс-сообщений, ни подарков или записок. А так хочется иметь хоть что-нибудь в подтверждение того, что Марк действительно был в моей жизни, а не приснился.
Вспоминаю, что кое-что все-таки должно быть и бегу в ванную в поисках своих шорт. Судорожно вытряхиваю одежду из бельевой корзины. Роюсь в уже постиранных домработницей вещах, но тщетно. Успеваю психануть и в бессильной ярости пнуть стиральную машину, когда вспоминаю о том, что часть светлого белья была замочена, чтобы отстирать пятна.
Шорты действительно обнаруживаются в емкости с водой, к счастью, сверху, и задний карман намок лишь частично. Достаю из него сложенный в несколько раз бумажный листок и, сидя на полу, осторожно расправляю. Края влажные, но это не страшно. Главное — рисунок цел. Маяк и шиповник. Марк думал обо мне, когда рисовал его. Теперь я буду думать о Нестерове, касаясь четких карандашных линий.
«Ты и без рисунка все время о нем думаешь» — резонно подмечает чертенок с левого плеча.
Ворчу на него:
— Исчезни. Я все еще тебя не простила. И не уверена, что прощу. Глажу картинку пальцами, не сводя взгляда с оплетённого шиповником маяка, чувствую, как бумага теплеет от моих рук.
А чертенок, не собираясь исчезать, многозначительно заявляет:
«В том-то и дело».
— В чем «в том-то»?
Поднимаюсь с пола и направляюсь в спальню. Теперь рисунок занимает на тумбочке место отсутствующей сирени.