Чтение онлайн

И, хотя количество подписчиков прежнее, на значке уведомлений наклейка о том, что их больше пятисот. В основном вопросы из серии «что случилось» и «куда пропала». Много свежих, сегодняшних, о татуировке и о том, почему я расплакалась, неужели настолько больно? Кто-то интересуется тем таинственным мужчиной, что так сильно изменил мою жизнь, кто-то правдивостью суждений Березы. Со мной остались лишь самые стойкие, верные и любопытные.

Но я не могу вернуться и удовлетворить их любопытство, потому что той Миланы Авериной — красивой, уверенной в себе, холеной и высокомерной, больше нет. Как нет больше той красивой картинки, которую все они привыкли видеть. Есть я. А такую меня, как сейчас — обычную и уязвимую неудачницу никто не знает и вряд ли захочет знать.

Постукиваю пальцами с облупившимся гель-лаком по экрану и, швырнув айфон на диван, отправляюсь греть чайники, чтобы помыться. Мак укладывается у входной двери и, кажется, спит, пуская слюни на коврик. Во сне он не выглядит таким жутким, и я уже прохожу мимо пса совсем без опаски.

Воспоминания о счастливых блогерских временах не отпускают пока я моюсь в прохладной воде. Несмотря на то, что за день дом прогрелся от летней жары и температура достаточно высокая, я все равно мерзну и стараюсь побыстрей смыть с кожи пену от геля. Дрожу, заворачиваясь в полотенце и выхожу из ванны.

Взвизгиваю:

— Мак! Нельзя! Выплюни сейчас же!

Забыв нужную команду, подбегаю и бесстрашно выхватываю из собачьей пасти телефон. К счастью, пес обнаружил его только что и не успел погрызть, лишь обслюнявил. Брезгливо вытираю экран и чехол о полотенце.

— Фу, блин! Вот же гадство!

Мак, чуть было не лишивший меня последнего средства общения с окружающим миром, смотрит, удивленно склонив голову на бок. Морщит гладкий, покрытый короткой шерстью, лоб.

— Дурак дурной! — фыркаю я, разозлившись.

Надеваю пижаму и забираюсь под плед. Отпихиваю провинившегося пса, пытающего улечься со мной, ногами.

— Кыш! Не знаю, где ты там спал до этого, но сейчас ты спишь на полу, Мак!

И вдруг усмехаюсь от того, как имя дурацкой собаки созвучно с другим именем, которое никак не выходит из головы. Различие всего в одной букве «р». Это так глупо и почему-то так смешно!

Кажется, я как-то картаво сформулировала свой запрос ко вселенной, что в результате получила вместо шикарного во всех отношениях Марка, жуткую псину с клыками, слюнями и колючей шерстью, которой он за несколько часов успел засыпать весь пол.

Отсмеявшись, тупо смотрю в потолок, по которому куда-то спешит таракан, совсем не боящийся света.

Черт. Моя жизнь катится непонятно куда и с каждым днем, моими же стараниями, становится всё незавиднее. Интересно, момент, когда хуже быть не может все-таки наступит или нет?

С мыслью о том, что терять все равно нечего, фотографирую таракана на камеру смартфона. Да, красивой картинкой я больше похвастаться не могу, но, может, и не надо?

И я даю еще одно обещание. Уже третье, но сегодня, видимо, просто день идиотских обещаний.

Выкладываю фото в статус с надписью «завтра в десять я выйду в эфир и отвечу на ваши вопросы», чтобы не дать себе возможности передумать.

«And then she'd say it's OK I got lost on the way

But I'm a supergirl and supergirls don't cry

And she'd say it's allright

I got home late last night

But I'm a supergirl and supergirls just fly».

Supergirl — Solitude

(Перевод: И тогда она скажет: «Всё хорошо, я сбилась с пути, но я супердевушка, а супердевушки не плачут». И тогда она скажет: «Всё хорошо, вчера я поздно пришла домой. Но я супердевушка, а супердевушки просто летают».)

Мне снится залитый лунным светом песчаный пляж и Нестеров. Его широкие плечи, мускулистые руки с выразительным рельефом бицепсов и трицепсов. Выпуклые грудные мышцы и четко проступающие кубики пресса на подтянутом животе. Я легко касаюсь кончиками пальцев плавных и гармоничных переходов от мышцы к мышце, пока Марк нависает надо мной, обжигая кожу горячим дыханием. Скольжу ногтями по задней стороне крепкой шеи, зарываясь пальцами во влажные волосы.

Вся одежда уже сброшена и ничто не мешает нашим обнаженным телам с наслаждением осязать друг друга. Яркие искорки покалывают под кожей в местах прикосновений, а в груди расплывается сладкое томительное желание.

Прикрываю веки, когда губы Марка склоняются к моим, целуя с нежностью и трепетом, вырывая судорожный вдох, с которым его язык проскальзывает в мой рот, воруя остатки дыхания. Я подчиняюсь, не желая сопротивляться и выяснять, кто из нас сильнее. Хочу принадлежать ему вся без остатка, чтобы он тоже принадлежал мне. Резко вдыхаю и свожу колени, чувствуя, как тяжелеет низ живота, закручивая внутри тугую спираль.

Не прерывая поцелуя, Нестеров перекатывается на спину, а я оказываюсь сверху, позволив его рукам скользить вдоль позвоночника, расслабляя напрягшиеся мышцы, с силой сжимать пальцами ягодицы, путать и без того растрепанные и присыпанные песком волосы.

Его сердце гулко стучит под моей ладонью, бьется сильными, неровными толчками. Грохочет в такт прибою шумное рваное дыхание, растекается по венам острой сладостью. В этот момент есть только мы, наша ночь, соль и свежесть, и… псина.

Шиплю, скривившись от отвращения:

— Фу, мерзость!

Резко открыв глаза, смотрю на Мака, который только что лизнул меня противным шершавым языком и, кажется, планирует лизнуть еще раз. Приходится вскочить, чтобы избежать этого странного способа привлечь внимание, потому что он и так его уже привлек. Пес скулит и выразительно поглядывает на дверь.

— Ты время видел, монстр? — зевая, потягиваюсь я.

На часах еще нет восьми, но Мак, видимо, жаворонок. Будучи вчера предупреждена Еленой о том, что ее питомец просится на улицу только один раз, а потом без объявления войны прудит лужу в коридоре, торопливо натягиваю спортивные штаны и футболку, цепляю поводок и бегу за псом вниз по ступенькам.

С утра во дворе «полтинника» прохладно и пусто. Серое небо с грязными разводами облаков нависло, кажется, над самой крышей длинного дома-книжки. Дохожу до небольшого участка вытоптанной травы и, продолжая зевать, жду, пока певец, философ и пес в одном флаконе сделает все свои собачьи дела.