Шрифт:
Я часто вспоминаю детство, и помню очень многое. Порой рассказываю истории друзьям и они удивляются, как я все это до сих пор помню. Не знаю действительно, как так получается, но будто важные события закрепились у меня в голове с небольшими пометками.
Меня никогда не воспитывали строго, не пытались объяснить, что можно, что нельзя, что хорошо, что плохо. Скорее сделаю я гадость, мне скажут, что так делать нехорошо, а дальше я анализировал сам. Хотя может это и есть воспитание? Наверное, так у многих, когда ты познаешь этот мир в самые ранние годы.
Мы переехали в новое место, и меня отправили в старшую группу в детском саде. Новые дети, воспитатели, но больше всего мне запомнились игрушки. Их было очень много, все они новые. Не скажу, что у меня не было дома игрушек, мне почти с каждой зарплаты покупали какого-нибудь супергероя. Самые популярные в то время был бэтмэн, и черепашки ниндзя, только через два года, мы узнали о человеке пауке. Но все новенькое мозолит глаза, и при виде нового я просто радовался и наслаждался. Но так как детей было очень много, я не мог играть достаточно долго, с чем хотел. В садике было правило, что не нужно быть жадным, и всем нужно делиться.
Мое внимание привлекла совсем маленькая игрушка. Вы наверно помните маленьких солдатиков, покрашенных в зеленый, темно-зеленый цвет, на подставках, в разных позах. Ими было интересно устраивать сражения. В садике я нашел подобного, но это был космонавт, белого цвета, и сделан он был в несколько раз лучше, будто над ним хорошо так потрудились, особенно над мелкими деталями на теле и шлеме. Подобного, я не раз не видел на полках магазинов, и мне ужасно хотелось с ним играть, но было недостаточно того что я делаю это только в детском саде. Я решил взять его домой, поиграть там, и потом вернуть. Но глубоко в сознание я только заставлял себя так думать, на самом же деле, мне хотелось оставить его навсегда.
Перед самым уходом, когда меня должна была прийти забирать мама, я заранее промелькнул в раздевалку, уже припрятав в кармане своих шорт этого космонавта и переложил его за спортивные вещи, которые всегда находились там, мы одевали их только утром на зарядку, или на физкультуру. Я ведь не мог выйти, держа в кармане или в руке эту игрушку. Там бы и мама спросила, и воспитатель начал задавать вопросы. Знал, что если попросить, то можно взять игрушку на день, но я преследовал совершенно другие цели.
Вот пришла мама, я спокойно оделся, попрощался с воспитательницей. И перед самым выходом залез в шкаф и переложил игрушку в карман куртки. В этот день я весь вечер провел на улице, всегда после садика выходили гулять и носились до самого вечера. Когда пришел домой, смог немного поиграть с космонавтом как обычный ребенок, побегал им, полетал, устраивал высадку на другие планеты и тому подобное, а после спрятал его. Боялся, что мама может увидеть, и начнутся вопросы, а она всегда видит, когда ухожу от вопроса, или начинаю врать. Не знаю, так ли на самом деле, но я всегда думал, что она знает все мои игрушки, ведь покупала их мама, и новая, незнакомая может привлечь ее взор, ведь игрушка была очень необычная. Не было у меня тогда практики во вранье, это приходит с возрастом. Через два дня из садика я начал таскать совсем непримечательные вещи, мне хотелось просто, чтобы они были у меня дома. Это были даже не солдатики, а прямоугольные, плоские пластмассы с рисунками. Даже сейчас не понимаю, зачем они мне тогда понадобились. Не подумайте, я не вытаскал все игрушки из детского сада.
Уже через пять дней, я не мог подходить к ним. Они лежали у меня в комнате, среди других игрушек, а я их обходил стороной. Не хотелось мне играть именно ими. А при одном только виде, мне становилось плохо, и у меня пропадало настроение на весь вечер.
Будто когда начинал с ними играть, в дальней части комнаты, появлялся незнакомец. Мальчишка моего возраста. В той части комнаты, где он обычно сидел, его лица видно не было. Стоило мне прикоснуться, или только подумать о них. Этот незнакомец запевал одну и ту же песню – Они не твои, как ты можешь играть ворованными игрушками. Тебе не стыдно? Ты только подожди, все ведь узнают. Чертов единоличник. Это не останется безнаказанным.
Настроения не было до такой степени, что хотелось плакать, но я не мог, ведь начнутся вопросы от мамы. Засыпая, эти мысли, не давали покоя. Поэтому уже на следующий день, я начал по одному возвращать их в детский сад, обратно в свою группу.
Я вернул того космонавта, и как раз в это время позади меня подошел мальчишка, увидев новую игрушку, которую до этого не видел.
– Вау – воскликнул он – твоя? Я раньше ее тут не видел.
– Нет, я тоже первый раз ее вижу – соврал я.
Парень взял ее, и пошел играть с космонавтом, показываю ее своему другу.
После, я вернул еще несколько. А оставшиеся пластмассы с рисунками, которые по-прежнему мозолили мне глаза, не давали покоя, и портили настроения – я выкинул. Не знаю, что мной двигало, ведь постепенно я мог возвратить их все, но ждать не могу, и каждый вечер в комнате, с этими игрушками превращался в ад. Я больше никогда не брал чужого. Не хотелось мне, чтобы эти чувства вернулись вновь.