Чтение онлайн

Проклятье!

Что бы это ни было, отвлекаться нельзя. Кровотечение всё ещё не унялось до конца, и я наложил давящую повязку из тампонов и марлевых бинтов. Большего сейчас сделать не мог.

Я нащупал пульс. Слабый, неровный; веки Марит подрагивали. Я обязан сохранить ей жизнь любой ценой — даже если это будет последнее, за что мне суждено бороться.

Осторожно я приподнял её, посадив, и хотел подхватить под мышки и под колени. Но повреждённая рука отказалась слушаться. Так мне её не вынести. Я снова огляделся. Выбора не оставалось.

Я набросил на плечо одеяло, рывком взвалил Марит и осторожно перекинул через себя. Она глухо застонала.

— Сейчас будем снаружи, — прошептал я.

Я вышел в коридор, огляделся, но ничего необычного не заметил. Потом, как мог быстро, двинулся к выходу. Едва я выбрался наружу, буря швырнула в лицо снежные вихри. Погода переменилась за считаные минуты.

Лииса стояла возле саней — почти закончила укладку. Несколько одеял, палатка, газовая горелка, баллон и рюкзак с провизией были крепко привязаны. Сзади возвышался сундук с результатами исследований.

Она заметила меня с Марит на плече.

— Что с ней?! — в ужасе вскрикнула Лииса.

— Ранена, без сознания. — Я, не раздумывая, спихнул ногой ящик с исследованиями и уложил Марит на освободившееся место. — Привяжи её, только осторожнее с раной на животе. Она много крови потеряла.

Лииса немедля склонилась над ней.

— Ты всё это время была здесь? — спросил я.

— Да. А что?

— Ничего. Стой тут! — Я отвернулся. — Мне надо вернуться — забрать хаски и поджечь фитили.

И я побежал обратно.

В станции стало ещё темнее. Иные лампы едва теплились слабыми язычками. Проходя мимо кают-компании, я снова услышал тот же шаркающий звук. Теперь сомнений не оставалось: тогда это была не Лииса. Я ускорил шаг.

С бешено колотящимся сердцем я вошёл в каюту Рённе. Рой по-прежнему жался под решёткой кровати. Я осторожно отвязал поводок от ножки. Хаски тут же сунулся мне между ног, но не издал ни звука — словно понимал, что бежать надо тихо, украдкой.

Когда я собрался выйти, в дверном проёме мне преградила путь сухощавая тень. Я невольно отшатнулся и опрокинул керосиновую лампу. Рой забился у меня за спиной.

Тень не двигалась; её длинные руки упирались в дверной косяк с обеих сторон. Очертания человека — полураздетого, в лохмотьях, со спутанными волосами. Больше я разглядеть не мог. Из горла этого существа доносилось бульканье. При каждом движении кожа со скрипом тёрлась о косяк.

Тут я уловил едкий запах керосина. Лампа занялась. Когда пламя поползло по матрасу и одеялу, бульканье оборвалось. Существо просто стояло и смотрело на меня. Нет, не на меня — на оберег, висевший у меня на шее.

От одного его взгляда голову прострелило такой болью, что я отступил и налетел на стол. Позади звякнул штык. Я машинально схватил его и выставил перед собой.

— Опасность исходит от тебя самого, — услышал я чужой голос — он звучал так, словно поднимался из глубины меня самого.

— Что? — пробормотал я.

Мой собственный голос казался мне странно чужим.

— Лиши себя жизни! Покончи с этим!

Комната принялась растягиваться. Размеры расплывались, стены кривились.

— Сделай это! Освободи себя!

И тут я ощутил боль в ноге. Рой залаял. Я вздрогнул — и снова увидел всё отчётливо. Хаски впился мне в ногу мелкими зубками. Опустив взгляд, я понял, что крепко сжимаю рукоять штыка и упираю остриё себе в живот.

Боже! Ещё мгновение — и я воткнул бы клинок себе во чрево. Пёс спас меня.

Между тем огонь взметнулся выше, повалил чёрный дым, я закашлялся. А фигура всё стояла неподвижно в проёме и не сводила с меня глаз.

Рой отчаянно взвыл, пытаясь ускользнуть от пламени, охватившего уже всю кровать. Языки огня лизали стену до самого косяка. В мерцающих отблесках я разглядел: Йертсен укрепил у дверной рамы шашку динамита.

Через несколько секунд нитроглицерин отправит нас прямиком в преисподнюю.

— Ах ты, проклятое отродье! — прохрипел я пересохшим горлом и швырнул в фигуру штык.

Она увернулась резким, угловатым движением — и качнулась прямо на горящий косяк. Пламя тотчас потянулось к ней. Существо завизжало и заметалось, уклоняясь от огня. Похоже, оно боялось пламени не меньше моего. Когда жадные языки потянулись к твари, она вскинула руки.

Я нырнул под её длинными руками и выскочил из комнаты.

— Беги, дружок!

Хаски рванул за мной. В коридоре я жадно глотнул воздуха. По пути споткнулся о фитиль и опрокинул несколько керосиновых ламп. Но было не до огня, что разгорался за спиной и пожирал сухое дерево.

Рой нёсся впереди. Словно за нами гнался сам нечистый, мы вылетели через входную дверь наружу. Запрягать хаски было некогда, и я просто накинул упряжь себе на плечи.

Лииса схватила второй ремень и помогла мне тянуть.

— Что там случилось? Где Йертсен?

— Мёртв. Надо как можно скорее спуститься в бухту, — выдохнул я.

Как одержимые, мы зашагали вперёд — мимо мастерской, мимо собачьего вольера, прочь со станции. Всё оставалось позади. Путь вёл через Чёртово плато к серпантину, сбегавшему в бухту, а Рой бежал впереди.

Почему этот молодой пёс не загрыз себя, как остальные собаки, оставалось для меня загадкой. Должно быть, Рой обладал природной невосприимчивостью. Мне вспомнились слова из Библии: «Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие». Быть может, сам Господь простёр защищающую длань над маленьким хаски.