Чтение онлайн

В это мгновение доложили о приходе герцога. Совершенно расстроенная девушка встала и с поклоном прошла мимо него в соседнюю комнату.

— Клодина, Клодина! — позвала ее больная и, когда та поспешно вернулась, указала на стул рядом со своей постелью. — Останься здесь! — повелительно сказала она.

Она впервые заговорила с ней так.

Клодина послушно села. Она слышала, с каким участием говорил герцог, как он выражал надежду, что герцогиня завтра примет участие в празднике в саду, на который, вероятно, прибудет и мама.

— Я постараюсь быть здоровой, — ответила она.

— Это великолепно, Лизель, постарайся, — рассмеялся герцог. — Если бы все больные так думали, то доктора имели бы меньше пациентов. Желание действительно способствует выздоровлению — спроси доктора.

— Я знаю, знаю, — резко сказала молодая женщина.

— Доктор говорил, что ты больна теперь только психически, — продолжал герцог, — я не знаю, почему? Думаю, ты просто простудилась, дитя мое! Непременно нужно больше беречься — ночной воздух не годится для тебя, во всяком случае, ты поедешь на зиму в Канны.

«На зиму!» — с горечью подумала больная и потом сказала с не свойственным ей упрямством:

— Но я больше не хочу беречься!

Его высочество с удивлением посмотрел на всегда такую покладистую женщину.

— Ты на самом деле нездорова сегодня, — произнес он с раздражением, вызванным неразумным противоречием.

Затем переменил тему разговора и сказал, обращаясь к Клодине:

— Ваш кузен устроил вчера действительно прелестный праздник. Какое полное вкуса убранство, какие красивые костюмы! Например, ваш, фрейлейн фон Герольд, был прямо-таки роскошен, в нем вы возродили эпоху наших прабабушек. Не правда ли, Лизель?

— Я не могу переносить говора, пожалуйста, уйди, Адальберт, — проговорила больная, и губы ее нервно дрогнули.

Когда герцог с нетерпеливым движением отошел, она протянула ему руку и сказала с полными слез глазами:

— Прости меня!

Потом герцогиня схватила руку Клодины и, держа ее в своей горячей руке, откинулась на подушку и закрыла глаза.

Герцог ушел.

Между тем небо заволокло тучами, тяжелыми и темными, воздух был душен и предвещал грозу. В печальном свете пасмурного дня лицо герцогини казалось мертвым. Она лежала неподвижно, и Клодина целые часы сидела возле нее. Клодине сделалось страшно…

Известие о болезни герцогини распространилось повсюду.

— Она была ужасно больна в конце вечера, — заметила принцесса Текла за ужином в Нейгаузе.

— Мою кузину увезли в Альтенштейн рано утром, — сказала Беата, на лице которой не было и следа усталости, хотя она совсем не ложилась, потому что заставила под своим руководством убрать все следы праздника…

Теперь мебель, серебро и фарфор снова стояли на своих местах, и ничто не напоминало о волшебной обстановке прошедшей ночи, и всего менее — сами люди.

— Она только что написала мне, — продолжала Беата, — что ухаживает за герцогиней и совсем переселяется в Альтенштейн.

— Какая трогательная дружба! — воскликнула старая принцесса, которая была очень не в духе, потому что сегодня, когда она еще сладко дремала, барон Лотарь неожиданно отказал няньке, а фрау фон Берг еще в постели получила записку, которая помешала ей досмотреть счастливый сон: в ней заключалась формальная отставка от должности воспитательницы «моей дочери». Записка была составлена очень вежливо, и в заключение барон разрешил ей оставаться в его доме, сколько ей будет угодно.

Фрау фон Берг, вопреки всякому этикету, прямо в халате ворвалась к принцессе Елене. Маленькая светлость выглядела совсем несчастной, у нее были такие темные круги вокруг глаз, как будто она ночью больше плакала, чем спала…

— Ну и что? — сказала она, раздражая возмущенную даму таким утешением. — Вы будете жить у матери, Алиса, я поговорю с ней. Морслебен и без того возвращается к родителям.

Старая принцесса действительно тотчас же предложила «дорогой Алисе» остаться у нее. Это было неслыханно: «отказать даме, как будто она была бонной», даме, которую принцесса выбирала сама.

Тем не менее принцесса Текла не отважилась высказать барону свои возражения, так как коротко объясненная им причина отставки была слишком основательна. Надо было даже рассердиться для виду, потому что небрежность фрау чуть не стала причиной смерти любимой внучки. Кроме того, барон еще не «объяснился», а нельзя же было заставить его жениться так просто, как сделать тур вальса…

Фрау фон Берг, не слишком довольная таким устройством своей судьбы, сидела в своей комнате, бледная, с оскорбленным, внешне полным благородной сдержанности видом, а в душе вне себя от злости.

Детская была перенесена вниз, рядом со спальней Беаты, в комнату, откуда открывался вид на широкий веселый двор, где обитали лошади, коровы и куры, — тот самый вид, который некогда приводил в восторг отца и тетку ребенка. Те же преданные руки, которые ухаживали за ними, теперь держали малютку, руки пожилой женщины с приятным лицом и необыкновенно мягким, ласковым взглядом из-под черного крестьянского чепца. Лотарь сам привел ее утром к своей дочери из хорошенького домика в конце деревни.

— Какая трогательная дружба! — проговорила принцесса Текла, но Беата не заметила сарказма, а Лотарь не хотел его замечать.

Погруженный в свои мысли, он смотрел в окно на сгущающиеся сумерки.

— Герцогиня хворает чаще, чем вам известно, — сказала принцесса Елена, не спускавшая глаз с барона.

— Конечно! Может быть, она чем-нибудь особенно утомилась, — многозначительно произнесла старая принцесса. — Впрочем, эта духота ужасно тяжела; я никогда не думала, что здесь в горах может быть так жарко, и постоянно вспоминаю свежее волнующееся море… Господин фон Паузевитц, — обратилась она к камергеру, — получили ли вы известие из Остенде? Оставлен ли номер в гостинице «Океан»?