Совиный сказ
Шрифт:
— Да, Степаныч, я готов, — ответил Тихон, повернувшись к открывшейся двери.
— Ты как-то… — осмотрев идеальный порядок в комнате и стопку книг на столике у окна, опешил дядька. — Совсем… Хоть бы постель не застилал. Плохая же примета!
Тихон лишь снисходительно улыбнулся. О да, он постарался. Сделал так, чтобы никому не пришлось разгребать ворох его вещей и проливать слезы над ними. Хотя, кто захочет — и над аккуратной стопкой одежды всплакнет. Ну, в любом случае, так самому Тихону проще будет. Всё же пять лет тут прожил, сразу, как поступил в Академию — так сразу сюда и отселили с покоев княгини.
— Приметы для тех, кто верит, дядька. А я — знаю. Обнимемся на прощанье, Степаныч? Негоже будет делать это перед купелью.
— Ох, княжич, — с болью в голосе сказал старик, стискивая в объятиях десятилетнего пацана. — Пошто тебя Творец разумом наделил на десятерых, а силушки и дара словно пожадничал, а? Куда ж тебя судьбинушка теперь забросит?
Обняв старика, присматривавшего за ним на протяжении последних пяти лет, Тихон просто промолчал в ответ. И не потому, что не знал, а потому что понимал, Степанычу ответ не нужен. Дядька сам прекрасно всё понимал. Старику нужно было просто высказаться, выразить хоть так свою тревогу.
— На всё воля Творца, Степаныч, — спокойно сказал Тихон, поняв, что прощание затягивается. — Идём, а то ещё опоздаем.
— Да, негоже это, — чуть смутился дядька. — С матушкой и батюшкой успел поговорить?
— Да, — подходя к двери, ответил Тихон с тёплой улыбкой на губах. — И с князем, и с княгиней ещё вчера попрощался. Они же с рассвета у купели бдеть будут. Не до меня им сегодня.
И не потому, что являются высшими лицами страны, а потому, что оба — сильнейшие одарённые Великого княжества. Не дай Творец источник родового дара решит исторгнуть из себя большее количество дара, чем обычно. Это только идиотам кажется, что чем больше, тем лучше. Для таких, как сам Тихон, не одарённых, вода с большим количеством дара… Да ну что за неудобная концепция! Короче, чем больше в воде маны — тем хуже для не-магов. И выйдет из такой купели не архимаг, а калека, которого даже лекари не смогут исцелить. Мда.
— Ну да, ну да, — торопливо открывая дверь, сказал Степаныч. — Да и примета плохая, опять же.
Выйдя в коридор, Тихон не смог сдержать улыбки. А всё потому, что в этом коридоре его ожидала парочка самых близких людей. Степаныч тихонько проворчал о приметах, но так тихо, что услышал лишь сам Тихон. И сделал вид, что ничего не расслышал. Сто процентов, инициатором проводов выступила младшая сестрица, Лада. А старший брат, Добрыня, просто не смог не поддаться на её уговоры. Ну и зачем тревожить малышку глупыми приметами? Она же, сердобольная, ещё себя винить начнёт после неудачного обряда посвящения Тихона. Мол, накликала, нарушила примету.
— Удачи, брат, — с улыбкой сказала пятнадцатилетний парень, удерживая за руку пятилетнюю малышку. — Никого не слушай, ничего страшного в посвящении нет. Просто расслабься и окунись с головой. Поверь, я там уже был.
Тихон лишь кивнул, искренне улыбаясь старшему брату. Вот кто сегодня был одет с иголочки — так это первенец великого князя. Штаны, высокие сапоги, расшитая рубаха. А ещё зипун и длиннополый кафтан, богато украшенные драгоценными камнями. И на широком наборном поясе — меч, кинжал и жезл, символы обладающего не только силой, но и даром. Тихон искренне радовался за Добрыню, которого все называли истинным наследником своих родителей. В отличие от самого Тихона.
— Удачи, блатик, — с сияющей улыбкой сказала сестрица, посмотрев на него своими огромными и по-детски беззаботными голубыми глазами.
Ох, и красавица растёт! Волосы русые, коса толстая, фигурка… Да какая фигурка! Пять лет малышке! А требования к платью такие же, как и у любой другой княжны. Нижняя рубаха, верхнее платье-трапеция до пят, да ещё и кафтан сверху. Парча, золотое шитьё, золотой венец и обережные бусы в три нити. И ведь не выглядит грубой пародией на взрослых!
— Спасибо, Ладушка, — не смог промолчать Тихон, улыбаясь сестре до ушей. — Ну, я пошёл.
Естественно, прощаться он не стал. Потому что глупо портить этим двоим настроение. Но и врать о том, что обязательно вернётся, тоже не стал. Брат и так всё понимает, а сестра… Сестре объяснят.
Расписные стены, сводчатые каменные потолки, резные тяжелые двери. Яркие краски, мраморные ступени, изразцовые печи и блеск камней в сиянии зачарованных светильников. А ещё — огромная библиотека, из которой он не успел прочитать и половину книг. Вот, наверное, за библиотекой Тихон будет скучать больше всего. Хотя… Нет, за роскошью — точно не будет. Удобства… М… Нет, можно обойтись и без них. А вот без книг…
— Ну, ступай, Творец тебе в помощь, — положив ладонь на макушку Тихона, сказал Степаныч перед большими, в два человеческих роста, дверями.
Конечно, никто и не думал, что такие махины парнишка десяти лет сможет открыть эти двери сам. Для этого тут и стояли двое стражей в нарядных алых кафтанах с золотыми шнурами и серебряными пуговицами.
— Ага, — выдохнул Тихон и шагнул вперёд.
Уютный полумрак огромного зала ожидания окружил Тихона со всех сторон, словно настраивал на торжественно-спокойный лад. Здесь не было ярких цветов, как не было и мрачных тонов. Тёплые, мягкие древесные оттенки, имитация зелени вековых деревьев на потолке и тусклый, приглушённый свет сотни мелких светильников-звездочек на потолке. Красиво. И торжественно.
Правда, спокойно насладиться этой красотой Тихон не смог. И не только потому, что в зале уже были другие дети, но и потому, что сразу после него в зал вошли сразу тридцать детей в таких же костюмах, как у него самого. Только девочки были одеты иначе: на льняные рубахи были надеты простые прямые сарафаны. И да, те же мягкие туфли, а не более изящные и крепкие черевички. Ха. А ведь организованно приводят лишь прошедших строгий отбор лучших из бояр и боярских детей. Значит, сам Тихон чуть было не опоздал, все княжичи и княжны уже пришли. Ну, прощание со Степанычем и яркие последние воспоминания о брате с сестрой того стоили. Хотя немного и неловко.
Правда, на его неловкость никто не обратил внимания. Вновь пришедшие начали тихонько шептаться, рассматривая убранство зала. А те, кто тут уже был, величественно молчали, делая вид, что они-то, княжичи и княжны, к подобному привычны. Не то, что бояричи и боярышни. Дети, что с них возьмёшь? Прав был Хранитель, тяжело Тихону приходится без венца беспамятства, тяжело. В следующий раз обязательно его использует, чтобы в новой жизни не помнить прежнюю. Хорошо хоть сам мир — совсем другой. Не такой, как оба прежних.