Чтение онлайн

— Всё равно, куда ты это положишь, лишь бы в течение двух часов на это добро никто не наткнулся! — уже в десятый раз повторил я своей и теперь уже полноценной, агентессе, — Сени, прихожая или зал с кухней. Прячь, где угодно! И долго там не задерживайся! Ты уже придумала, что скажешь? Зачем пришла к ним? — встретился я взглядом с угольными зрачками разведчицы-диверсантки.

— Ты не волнуйся, следователь, я знаю, что надо сказать! — насмешливо успокоила меня коварная Роза, — Но ты в мой дом потом сам не заходи, я придумаю, как тебе сказать, куда я это положила! — указала она глазами на газетный комок, который сжимала в руке. — Всё, следователь, пошла я!

Цыганка выпорхнула из салона и лёгкой походкой стала удаляться от машины. А мы со старшим лейтенантом так и смотрели ей в след, не в силах оторвать глаз от её изящной фигуры, и от без всякого ветра развевающихся юбок.

— Вот же чертовка! — первым пришел в сознание Гриненко, — А скажи мне, Серёга, чего это вы с ней друг другу ляжки мацали? — пересев вперёд, огорошил меня милицейский друг до крайности бестактным вопросом.

— Ты же вроде спал? — попытался соскользнуть я с неоднозначной темы.

— Опер спит, а служба идёт! — милостиво не стал упорствовать в дальнейшем проявлении любопытства друг, — Я же понимаю, что ты не ради блуда, а токмо в оперативных целях. Только ведь зарежут!

Предупредив о возможных издержках оперативной работы с цыганской мафией, Стас посчитал свою миссию выполненной. После чего снова откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Надо будет сегодня вечером засечь показания километража на спидометре. Слишком уж сильно не высыпается мой друг в те дни, когда забирает у меня машину.

А на «шоколадке» кировчане нас не разочаровали. Когда мы зашли в кабинет завпроизводством столовой, нас встретили четыре разновозрастных и разнокалиберных тётки. А еще та самая женщина товаровед и один из оперов-бэхов.

— Четыре покупательницы уже в наличии, у них сегодня рабочая суббота! — пояснил старший «колбасник» капитан Антонов. — Сейчас Игорь пятую привезёт, у неё выходной сегодня.

Час-полтора у нас были и я пока решил признать истцами свидетельниц-потерпевших и провести опознание спекулянтов. Именно для этого я и посылал Стаса в спецчасть СИЗО за фотокарточками четырёх арестованных бизнесменов, и в паспортный стол Кировского РОВД за фото цыган статистов.

Для начала мы принялись определять и официально фиксировать индивидуальные признаки спекулянтов. И тут появились первые трудности, о которых я не мог предположить ранее. Покупательницы называли фигурантов в соответствии со своим восприятием менее прекрасной половины человечества.

Приметы дамы указывали интересно и по-разному. Высокого Саенко называли «Кудлатой каланчой», а Иоску Романенко признавали, как «Просто мужика». Две женщины, что постарше, пожилого цыгана Стеценко определили «Лысым толстяком», а плюгавого Радченко «Губастым мальчиком». Более молодые барышни первого называли «Дедушкой», а Нику «Парнем».

Пока я возился с женщинами, признавал их потерпевшими и гражданскими истцами на взыскание ущерба от преступления, товаровед Барабанова профессионально и не мешкая провела экспертизу изъятого шматья. То есть, вещдоков.

Сразу же после этой процедуры, я вернул всем четверым тёткам приобретённые ими носильные вещи и выплатил им сумму ущерба.

— Ты чего делаешь, старлей?! — воспользовавшись гомоном радостных женщин, вполголоса обратился ко мне старший бэх, — Это не твоя компетенция! В таких случаях только суд может решать судьбу вещественных доказательств и денег!

Капитан был абсолютно прав. Только что я вышел за пределы своих полномочий.

— Леонид Сергеевич, а ты готов неделями ходить по цехам и уговаривать всех причастных к этому делу баб? — огрызнулся я, — Объясни мне неразумному, как ты собираешься их убеждать, что они должны исполнить свой гражданский долг? К их совести взывать будешь? Или станешь пугать их уголовной ответственностью за отказ от дачи показаний?

Старший опер озвученные мной аргументы признал, но мнения своего о следовательском волюнтаризме не изменил.

— Ты же знаешь, что по закону некоторые вещи на время следствия и суда могут быть переданы на хранение владельцу! — пустился я в откровенную демагогию, отлично понимая, что текущие обстоятельства под данную норму не подпадают.

— Ты чего, Корнеев?! — не повёлся «колбасник», — Это же допустимо только в тех случаях, когда специфичные свойства вещдоков требуют такого же специфичного хранения! А эти трусы, лифчики и гамаши не скоропорт, и не животные, требующие ухода и дойки!

И опять был прав работник ОБХСС. Прав на все сто процентов! Однако, если я буду сейчас неукоснительно следовать бездушной букве закона, то уголовное дело по спекуляции неминуемо развалится.

— Чего ты так разволновался, капитан? — решил я прекратить правовой базар.

Тем более, что дамы, уже получившие своё барахло, да еще бонусом к нему деньги, начали обеспокоенно прислушиваться к нашему диспуту и посматривать в сторону выхода.

— Следователь здесь я и вся ответственность на мне! — металлическим голосом пресёк я прения с грамотным борцом против экономической преступности, — На все деньги я уже наложил арест для обеспечения суду возможности рассмотрения и удовлетворения исков! Всё равно всех покупателей мы не установим и часть изъятых денег останется.

— Гражданочки! — обратился я к женщинам, уже готовым подорваться с полученными от меня труселями и бабками на волю, — Вы не беспокойтесь, всё, что вам сейчас было возвращено, у вас и останется! Часа через три мы сюда вернёмся, а вы тем временем известите своих подружек. Все, кто приобрёл у цыган вещи, получат разницу в деньгах от магазинной цены! Сегодня, завтра или в понедельник. Но после понедельника уже никто ничего не получит!

Тётки снова заулыбались и переглядываясь начали переговариваться, обсуждая, кто из нужных мне работниц «шоколадки» сейчас может находиться на смене.