Чтение онлайн

— Не шатался бы ты по улицам, Сережа! Попадешься на глаза, кому не надо и загремим мы с тобой! И, заметь, загремим оба! — она без особого страха и укора посмотрела на меня.

А ведь она больше за меня переживает, чем за себя! — с неожиданным удовлетворением подумалось мне. Нормальная она баба, не совсем она волчица. То, что ее попрут со службы за то, что она не отказалась от дела, находясь в отношениях со мной, Эльвира понимала не хуже меня. Понимала и сознательно пошла на этот риск!

— Эль, я не в кино и не по магазинам собрался! Мне выйти надо, чтобы по москвичам поработать, — не вдаваясь в подробности, пояснил я необходимость своей вылазки, — Оставь мне ключи пожалуйста!

— Да вон они, твои ключи, на вешалке висят! — махнула рукой в сторону прихожей прокурорская подполковница, — Корнеев, ты правда думаешь, что я настолько дура и не понимаю, что не усидишь ты в четырех стенах?! — насмешливо рассматривала меня Эльвира. — Я даже об осторожности просить-предупреждать тебя не буду, потому, что н..

— Потому что ты не дура! — быстро перебил я её, обнимая, — Спасибо тебе, душа моя, я тоже всё понимаю! В том числе и то, как и чем ты рискуешь!

— Ну вот и хорошо! — осторожно высвободилась из моих объятий, барышня в строгом прокурорском мундире села за стол.

Отправляя в рот маленькими кусочками еду, чтобы не смазать помаду, Эльвира Юрьевна начала с завидным аппетитом поглощать приготовленный завтрак.

Губнушку она все-таки достала, когда уже обулась и посмотрелась в зеркало у входной двери прихожей. Про анонсированную вчера беременность никто из нас так и не обмолвился.

Оставшись в квартире один, я прошел на кухню и завершил свою миссию кухонного мужика. Когда все было вымыто и убрано, скинул штаны и завалился на постель. Думать лежа получалось плохо. Я лежал на спине, на боку, потом опять на спине, но уже с заложенными за голову руками. И все равно ничего путного в голову не шло. Мыслительный процесс начал оживать только после того, когда я, прямо в трусах и, как зек-сиделец, начал мерить шагами комнату. От стены до окна и обратно. Вот он, еще один неоспоримый повод выйти из замкнутого пространства на волю.

После душа быстро побрившись найденным в ванной эльвириным подмышечным станком, я умылся и почистил пальцем зубы. Пошарился в шкафчике в поисках какого-нибудь лосьона и с досадой обнаружил две не распакованных зубных щетки. Перечищать зубы не стал, но и лосьона не нашел. Мазать лицо чем-то из флакончиков с откровенно женскими запахами и иностранными буквами я не рискнул. Выйдя на улицу и оглядевшись, направился к остановке. По своим нехитрым расчетам я еще вроде бы успевал. Мне очень хотелось увидеть Нагаева, но звонить ему я не решился. Осознанно не решился. Вова моя устойчивая связь и поэтому он по всем канонам должен быть на прослушке. Рассудив, что в Советском РОВД меня вряд ли кто-то ждет вживую, я направился именно туда.

Выйдя из автобуса сорок первого маршрута, я не пошел наискось через двор, а направился на угол. Спустившись в цоколь канцелярского магазинчика, я соблазнился там студенческим тубусом и дермантиновой папкой. Расплатившись на кассе, вышел на Запорожскую и пошел к райотделу, до которого оставалось не более двухсот метров. Потраченных на никчемные мне аксессуары денег, было не жаль. Зато теперь я был больше похож на студента старшекурсника, чем на следователя.

Пройдя через центральный вход, я сразу направился в службу участковых. И наткнулся на закрытую дверь. Отлично, значит, развод еще не закончился. Подпирать в коридоре стену я не стал и отправился ближе к лестнице, по которой от Тарасова скоро потянутся мои бывшие сослуживцы. Засветиться я здесь не боялся, так как этот визит был одноразовым и с Вовой мы пока встречаться будем очень редко и очень осторожно.

Нагаев находился в задумчивости и спускался одним из последних. Поэтому со всеми коллегами ручкаться мне не пришлось. Шалые глаза моего друга светились счастьем, вчера он впервые побывал в гостях у матери, которая после бракосочетания и прописки демонстративно для соседей и ЖЭКа проживала в хоромах профессора Лишневского. Вова до сих пор еще не отошел от придавивших его впечатлений. Впрочем, это как раз неудивительно, обычному среднестатистическому советскому человеку было от чего впечатлиться при посещении обкомовских пенатов.

— Серега, уж на что я участковый и во всяких квартирах побывать довелось, но такое я впервые увидел! Там, знаешь какие потолки! А двери… Вспомнив о дверях ректора Лишневского, Вова снова отрешился от суетной действительности и завис по ту сторону сознания. Я понимал своего друга и был за него рад, но меня поджимало время.

— Вова! Нагаев! — толкнул я его в плечо, — У тебя еще будет время помедитировать, мне твоя помощь срочно нужна! — для надежности я посильнее ткнул друга и на этот раз под ребра.

— Говори! — проснулся боевой товарищ, — Я для тебя теперь все сделаю! Я и раньше бы всё сделал, а теперь вообще, всё! — и тут же опять съехал с глузду, — Серега, мы там со Светкой были. Так она второй день плачет. Не верит она, что мы там жить будем! Лучше бы я ее с собой туда не брал! — Вова договорил и опять ушел в себя, глядя сквозь меня пустыми стеклянными глазами.

— Нагаев, твою татарского бога мать!! — я начинал уже злиться на своего друга, — Меня не сегодня-завтра на шконку присодют или еще чего хуже, а ты тут стоишь и пальцем в жопе ковыряешься! Проснись! Вова, бл#дь!! — и я уже почти из всех сил сунул ему по ребрам.

Друг болезненно скривился, но взял, таки себя в руки и мы отступили под лестничный марш.

— Ты же своего «Мастера» в «Динамо» получал? — я побольнее сжал предплечье друга.

— В «Динамо», — подтвердил Нагаев, — Я с шестого класса, как пришел в «Динамо», так и всегда только в нём был! Даже, когда в технаре, в КИПТах учился, то не за «Буревестник», а за «Динамо» всегда боролся! — Вова явно гордился своим патриотизмом и верностью родному обществу.

— Значит, ты и на динамовскую базу вхож? — затаил я дыхание, — Ну, чтоб не, как я, мент обычный, а как родной и свой в доску?