Совушка ее величества

Господи-господи-господи…

Зубы выбивали мелкую дробь, руки тряслись, но нога уверенно жала на педаль газа. Мертвы. Все мертвы…

Вот только я жить хочу! Жить!

Слезы застилали глаза, и мне приходилось периодически размазывать их по лицу, чтобы видеть хоть что-то, потому что дорога и без того была ужасной. Димка… Димка, оказавшийся не Димкой, завез нас слишком далеко, и теперь я могла лишь молиться, чтобы машина не завязла и не заглохла на очередном повороте или кочке.

Димка…

Мразь!

Еще один прыжок на таежной кочке, и я едва не прикусила язык, а затем и вовсе завизжала как сумасшедшая, потому что свет фар выхватил из темноты мужской силуэт, и я рефлекторно крутанула руль, чтобы не сбить чертова камикадзе.

Бах!

Дорога была в одну колею, и бампер ожидаемо врезался в дерево, а я распласталась по рулю. Ребра-а-а…

Застонав от резкой боли, вздрогнула всем телом, когда дверь со стороны водителя с треском распахнулась, а затем и вовсе отлетела в сторону, выдранная с корнем.

– Далеко собралась?

– Не подходи! – оскалившись не хуже монстра с окровавленным лицом, который еще днем был Димкой, я схватила охотничий нож, приготовленный именно на этот случай и предусмотрительно вонзенный в щель между основанием и спинкой пассажирского сидения, и выставила его перед собой.

Годы, проведенные в детском доме, научили меня всегда биться до последнего. И сейчас я ему просто так не дамся.

– А то что? – Увидев оружие в моей руке, Димка презрительно хмыкнул, шагнул назад и пренебрежительно сложил руки на груди, всей своей позой показывая, что полностью контролирует ситуацию.

– Убью.

– Да ладно? – Хохотнув уже громче, он вдруг резко подался ко мне и чуть ли не сам насадился на нож плечом, сумев опрокинуть меня на соседнее сиденье и придавить своим телом. – Ну? Теперь что делать будешь, Викуся?

Я…

Не веря в то, что он так легко смог не просто обезвредить меня, но и позволить себя ранить, я могла лишь смотреть на происходящее расширенными от ужаса глазами… Мозг застыл от нелепости ситуации, замерз, превратился в амебу и отказался думать, хотя желающее жить тело еще что-то пыталось – ноги брыкались, руки отталкивали…

Мозг признал поражение, когда кровь чудовища начала капать мне на лицо, а его руки с невероятно острыми когтями начали драть одежду, разрывая вместе с нею и мое тело.

Не хочу… не хочу… Почему я?..

Я ведь так хочу жить!

Жить.

Одна-единственная мысль билась в голове. Жить! Я хочу жить!

Вслед за осознанием этой простой истины пришло понимание, что если сейчас я его не убью, то он убьет меня.

Как Настю, как Свету и как Олега с Костей.

Понимая и то, что шанс у меня всего один, я применила проверенный метод – расслабилась и прекратила всякое сопротивление, чем он тут же воспользовался – возбужденно хохотнул и потянул меня из машины наружу. Бедняга. Как же ему, наверное, неудобно убивать и одновременно насиловать меня в таком тесном и не предусмотренном для убийства месте, как машина.

Не позволяя себе слез, которые могли помешать в самый решающий момент, я терпела даже тогда, когда он дернул меня за волосы, выволакивая из машины.

Я терпела, когда его когтистые пальцы порвали бюстгальтер и больно сжали грудь, оставляя на ней кровавые борозды.

Я терпела, когда он, не прекращая дергать за волосы, словно животное, начал рвать невероятно острыми зубами мое левое плечо.

Я терпела, потому что знала: этот чокнутый псих, возомнивший себя вампиром, должен отвлечься до такой степени, чтобы я получила реальный шанс.

Я ждала.

И я дождалась.

Нож до сих пор торчал в его плече, так что все было идеально. Секунда – и нож в моей руке вновь, а он удивленно отстраняется, пытаясь понять, что происходит. Вторая секунда – резкий росчерк острейшего лезвия, и эта мразь отшатывается от меня, пытаясь руками зажать располосованное до позвоночника горло.

Нет, Дима, нет.

Я не оставлю тебе шанса, как ты не оставил его им.

Это было тяжело. Очень тяжело и очень больно. Болели сломанные ребра, болела кожа головы в том месте, где он дергал волосы, ныли многочисленные глубокие царапины, подкашивались ноги, дрожали руки, да и в целом все тело, но больше всего болели разодранные шея и плечо. Мне нужна аптечка. Много аптечек…

Нервно оскалившись и наплевав на то, что почти голая, я поудобнее перехватила нож и исподлобья посмотрела на все еще живого убийцу. Удар был идеальным, и монстр слабел с каждой секундой, теряя кровь литрами, но умирать отказывался. Он даже хотел наброситься на меня, но запнулся о собственную ногу и упал лицом вниз, да так и не смог встать.

Ты больше никогда не встанешь.

Я не мелочилась, я просто отрезала ему голову до конца. Это было совсем не просто – пилить ножом шейные позвонки, но я это сделала. Надеюсь, что без головы такие мрази точно не живут.

Спалить бы еще…

Всерьез задумавшись о том, что это неплохой вариант, я покачнулась и едва устояла на ногах, успев опереться на машину. Самой бы не сдохнуть, а я думаю о том, как окончательно уничтожить даже само упоминание о монстре…

Истерично хмыкнув, мотнула головой. Нет, сначала аптечка. Где у него эта чертова аптечка?! А это что за…

Найдя в багажнике аптечку и обрадовавшись в ней наличию множества бинтов, я с удивлением повертела в руке ампулу с голубой перламутровой жидкостью, чуть светящейся в темноте ночи. Странно… мои познания в фармацевтике, конечно, оставляли желать лучшего, но я никогда не слышала о подобном лекарстве, а уж о том, чтобы кто-то возил подобное нечто в аптечке, и подавно. Ай, шут с ним, не актуально.

Кое-как наложив себе кривую повязку, чтобы не истечь кровью раньше времени, и прекрасно понимая, что нельзя останавливаться ни на секунду, ни на мгновение, иначе просто отключусь, я действовала и действовала.

Мои футболка и джинсы превратились в кровавые тряпки, и пришлось снова залезать в багажник и рыться в сумке, которую я так и не вытащила из Димкиного внедорожника.

И слава богу!

И плевать, что я в крови, и плевать, что отнимаются руки и ноги, но теперь я хотя бы не мерзну, а в голове сформировался более или менее приемлемый план. План…