Чтение онлайн

Я снова кивнул. Кретин я безрассудный, конечно, но что поделать?

Солнце село, в кеттарских апартаментах стало почти темно. Лампы я не зажигал, чтобы мою активность не засекли с улицы, и провозился намного дольше, чем мог бы при свете. Разыскивать телепортаторы мне не требовалось — кеттар сообщил, где они у него лежат, но несколько стульев и торшеров я своей тушей снес.

Пару телепортаторов в коробочке с невидимой надписью «целый» я нашарил в том же ящике, из которого недавно взял связку ключей. Одинокий телепортатор — костяная расческа — лежал там, где положено лежать расческе — на столике у зеркала. С помощью этой расчески, настроенной на ниратанско-степные хоромы, Гренэлис ходил домой, когда ему требовалось. Со своими находками я драпанул из апартаментов, едва не кувыркнувшись через низкий столик, и оббив ногу об угол шкафа. Далее ответственный мой путь лежал в подземелье.

Если бы кто-то в этот вечер отслеживал мои перемещения, то, думается, посчитал бы их нехило подозрительными. Вампирские покои, Северная башня, темница, вампирские покои, темница, Северная башня… Чего это ты вьешься вокруг вампира, Виаран? Хорошо, что я не сдался никому, чтоб меня отслеживать.

Когда я спустился в тюрячку, каскоголовый стражник прохаживался по коридору туда-сюда. Патрулировал, ага. У нужной камеры мы с ним почти одновременно оказались, и он вытаращился на меня сосредоточенно.

— Чего тебе? — спросил я мрачно, готовясь послать его пятиэтажным.

— От тебя — ничего, — ответил он равнодушно. — Этого заключенного положено стеречь, околачиваться тут, и заглядывать в камеру каждые полчаса. Выполняю.

Каждые полчаса заглядывать положено? О как. Значит, пропажу заключенного обнаружат очень быстро. Кажись, багаж в дорогу никто не соберет…

Стражник глянул на кеттара, понуро сидящего на подстилке, и с миром двинул прочь. Стоило ему повернуться ко мне спиной, я сунул через решетку зачарованный игральный кубик, а кеттарская грабля его подхватила.

— Через полчаса, — сообщил он одними губами.

Когда я уходил с этажа, каскоголовый провожал меня взглядом.

— Слушай, работаю я, — брыкнул его я, не сдержавшись. — Кончай таращиться, а?

Он пожал плечами бессмысленно.

— Работай, кто ж тебе против? — буркнул он с удивлением. — Дерганый какой-то…

Я выдохнул шумно, и ритмично отбыл. Дерганый, конечно, а как еще? Сейчас по пути к башне Дионте встречу — по закону подлости. Она как раз в это время свой выгул начинает, да и спектакль ее близится. Боги, боги, Предвестники Святые и Тьма с демонами, только б ничто не остановило, не задержало меня сейчас! Только б до лаборатории спокойно добраться, и дождаться кеттара без осложнений! Остальное все — вообще шелуха.

А стражник в «погребе» спокойный такой. Ему в голову не приходит, что из Эрдли можно сбежать, он совсем не напрягается. Ну, очень скоро напряжется. Скоро все напрягутся, начиная с королевы.

Я так боялся встретить похотливую капитаншу, что прям ждал ее, прям видел в тенях внутреннего двора, в темноволосых женщинах, наряженных в форму. Обрывки голоса ее слышал, обрывки смеха, и как будто она даже по имени ко мне обращалась откуда-то из-за плеча. Фонари и факелы выставляли меня на всеобщее обозрение, и я мечтал быть невидимкой, скользящим среди народа, как Дух Молитвы среди монахов.

Лестница в Северной башне никак не освещалась, и я опять перемещался на ощупь.

Стульев со шкафами, благо, тут не наставили, так что я ничего тушей не смел. Ища вслепую замочную скважину, и впихивая в нее ключ, я на нервяке все проклял, потому что времени на возню не было совсем. Ввалившись, наконец, в лабораторию, я поставил на пол пузырек из-под лекарств — вторую часть телепорта, разыскал табуретку, сел, и сделал вдох. В лаборатории было светлее, чем на лестнице, потому что луна кое-как в окно пролезала, и потому что голубоватые лучи, образующие конус, симпатично мерцали. Увечное тело при таком освещении было похоже на страшный маскарадный костюм.

— Капитан Н-Дешью, вы меня слышите? — спросил я боязливым полушепотом, как будто нормальный голос тут мог кому-то меня выдать.

Коленки у меня продолжали трястись, и обрывки смеха Дионте по-прежнему прилетали из-за плеча. Н-Дешью не отвечал, и я решил, что он теперь не в сознании. Кеттар не спешил, и я мысленно попросил его поспешить.

— Что ты делаешь, Вэл? — обратился ко мне Н-Дешью через половину тяжкой беспокойной вечности.

Я придушенно хохотнул, и ответил:

— Вы знаете.

Он молчал еще половину вечности, и среди этого его молчания я был абсолютно уверен, что он меня осуждает. Он никогда не выпустил бы заключенного из тюрьмы, тем более того, которого королева самолично приговорила. Даже если бы тот заключенный на самом деле был невинен, как святой, все равно не выпустил бы. Даже если бы от этого заключенного жизнь его дочери зависела, как сейчас его жизнь зависит — не выпустил бы. Он такой. А я не такой.

— Я начал понимать, почему Ксавьера прозвала тебя Птенчиком, — долетели до меня его слова, похожие на мысли вслух.

Я в упор не понимал, почему Дионте прозвала меня Птенчиком, и при чем здесь это вообще, но спросить не удалось. Белая вспышка дернулась в том месте, где я оставил зачарованный пузырек, воздух вздрогнул, и в комнате возник вампир.

— Зажги лампу, — велел он сразу.

Я выбрал одну из ламп на стене, и чиркнул спичкой. Стало рискованно и нагло светло.

— Бери тетради с полок, и клади в ящик, — велел вампир, показав перчаткой деревянный коробок на столе. — Шевелись, Велмер, со светящимися окнами у нас здесь маяк.

Я зашевелился, шустро собирая его вещички. Маяк, конечно, а как еще? Надо было ему в подвале обосноваться по старинке.

Он хватал какие-то бутылочки, неловко заворачивал в тряпки, и пихал к тетрадкам. Его тюряжная роба металась среди творческого бардака, и синхронно с ней металась тень. Набрав достаточно бутылок и другого барахла, он замер перед конусом, и вдруг застонал сдавленно, напугав меня почти до оледенения.

— Что такое? — спросил я, подскочив к нему.

Он сморщился, и пояснил с досадой: