Чтение онлайн

— Конечно, и мы это предусмотрели. Вы помилуете заключенную, содержащуюся в камере номер семнадцать, не указывая ее имени… Никто, кроме генерала Грундала, не знает, что в этой камере содержится мнимая самозванка. А генерал акта о помиловании не увидит…

Элен кивнула головой. Впрочем, она не очень внимательно слушала Жюва, потому что в это же самое время Фандор шептал ей:

— Элен, я люблю вас… Я схожу с ума от страха за вас. Не давайте втянуть себя в опасные авантюры! Бегите!.. Возвращайтесь во Францию…

— Нет, Фандор… — так же шепотом отвечала Элен. — Меня здесь удерживает долг. Я могу принести пользу и, следовательно, обязана это сделать!

— Умоляю вас, уезжайте! Я молю вас об этом как… как о милости!

С нежной улыбкой Элен ответила Фандору:

— Я сегодня оказала милость всем, кто ее у меня просил. Но в этой милости я вынуждена вам отказать… Не сердитесь на меня, этого требует мой долг!

И, не дав Фандору времени ответить, Элен обратилась к камергеру:

— Господин камергер, пожалуйста, акт о помиловании!

Камергер поклонился и протянул ей гербовую бумагу, на которой уже стояла королевская печать.

— Вашему величеству угодно, чтобы я заполнил формуляр? — спросил он.

— Нет, спасибо.

Элен собственной рукой начертала формулировку помилования и протянула бумагу Жюву со словами:

— Ступайте и помните, что королева остается вашим другом… Если у вас появятся новые просьбы, я буду рада их исполнить!

Выходя из дворца, Жюв сказал Фандору:

— Какая восхитительная королева!

Но Фандор, разрываемый между любовью и тревогой, шептал, подняв глаза к небу:

— Элен отказала мне в милости!.. Она не хочет бежать… Ах, она достойна величайшей любви!

Единственный проситель, которому королева отказала в милости, испытывал к ней самую страстную любовь и самое высокое восхищение!

Жоффруа Бочка и Бенуа Сундук чувствовали себя как нельзя лучше в домике господина Эйра, куда они вернулись после драматических событий, связанных с покушением террориста на королеву. Господин Эйр предложил им поработать у него на плантации. Два силача согласились, и теперь каждое утро они выходили на сбор роз. Эта работа казалась им смешной и несерьезной, и их очень удивляло, что за нее еще платят деньги!

Утром третьего дня после покушения господин Эйр сказал им за завтраком:

— Друзья мои! Вы можете оказать мне большую услугу. Мне кажется, что многие из тех лиц, о которых вы мне рассказывали, и судьба которых меня чрезвычайно интересует, находятся сейчас в Амстердаме. Я прошу вас, — помогите мне их разыскать!

Все последние дни господин Эйр был чрезвычайно взволнован, не спал ночами, и Жоффруа с Бенуа слышали, как он беспрестанно расхаживает взад-вперед по своей комнате на втором этаже.

— Ради всего святого, помогите мне разыскать Жюва и Фандора! Особенно Фандора!

Эти слова таинственный старик произнес с таким чувством, что два приятеля поклялись выполнить его просьбу, даже если им придется обшарить весь Амстердам.

— Впрочем, — добавил господин Эйр, — я укажу вам человека, который поможет вам в поисках… Это один француз, некто Лушон…

— Лушон! — воскликнули два силача. — Так мы же его знаем! Мы неплохо дерябнули в его заведении! И если речь идет о том, чтобы заняться этим сызнова…

Несколько часов спустя после этого разговора Жоффруа и Бенуа сошли с поезда, который доставил их из Гарлема в Амстердам.

— Мы теперь как полицейские, — заметил Жоффруа Бочка. — Боби поручила нам разыскать Элен, а старикан — Фандора с Жювом! Ни дать ни взять, мы теперь — сыскная служба!

— Вот только с Боби у нас вышла незадача! — вздохнул Бенуа Сундук.

— Но мы же стараемся! Это главное…

— Оно конечно… Не выпить ли нам для просветления мозгов?

— Святое дело!

Двое друзей немного попетляли по городу, но, в конце концов, ноги вынесли их к заведению Лушона. Торговля спиртным была лишь одним из многочисленных занятий этого подозрительного типа, вынужденного в свое время покинуть Францию во избежание неприятностей с полицией. В Голландии он вел себя осторожно, немного занимался контрабандой, а также подрабатывал в качестве переводчика в большом международном отеле, где часто останавливались французские туристы.

Лушон встретил двух приятелей с распростертыми объятиями. Он помнил, как несколько дней назад выставил их ночью под дождь, и теперь, видя, что они снова при деньгах, старался загладить свою «невежливость».

Опустошив для начала несколько бутылок, друзья приступили к делу.

— Жюв и Фандор? — переспросил Лушон. — Как же, знаю… Не далее как третьего дня о них говорили в связи с покушением на площади Оперы… Говорят, Фандор спас королеву…

— Фандор — парень что надо! — сказал Жоффруа Бочка. — Тая, стало быть, ты поможешь его разыскать?

Господин Эйр не ошибался, говоря, что Лушон знает обо всем, что происходит в городе. Знал он и о том, где найти Жюва и Фандора. Однако за эту услугу он потребовал особой платы. Сговорились, что Лушон получает две кроны в виде задатка и столько же по завершении операции.

Покинув пивную, все трое двинулись в путь я несколько минут спустя подошли к довольно задрипанному отелю. Поднявшись на третий этаж, Лушон повел двух приятелей по длинному коридору.

— Вот комната ваших друзей, — сказал он. — Гоните монету, и я пошел…

— Постой-погоди, — сказал Жоффруа Бочка. — Прежде чем гнать монету, надо удостовериться, что они действительно тут…

— Удостоверяться будете без меня… Мне с ними встречаться — ни к чему!..

— Как же быть?

— Погодите…

И он прильнул глазом к замочной скважине.

— Поглядите сами, — предложил он двум друзьям.

Жоффруа Бочка и Бенуа Сундук в делах любили точность. Сначала один, затем другой заглянули в замочную скважину. Потом они полезли в карманы и дали Лушону каждый по кроне.