Чтение онлайн

Я измучена и совершенно не понимаю, что происходит. Мне просто хочется, чтобы все это закончилось. Я живу в постоянном ожидании, пытаясь угадать, что будет дальше, но какими бы ни были мои догадки, они ни разу не оказались верными. Почему Николай так поступил со мной? Я доверилась ему, а он предал. Вот в чем моя ошибка – доверие. Зачем он привез меня сюда? С другой стороны… а почему бы ему этого не сделать? Если и есть что-то, чему я научилась за свою короткую жизнь, так это уверенность в том, что все люди по сути своей злые. Они хотят причинять боль другим. Они хотят видеть перед собой слабых и беспомощных. Им нужна легкая добыча.

Хотелось бы думать, что я сильная. В детском доме я такой и была. Ради Анны. Но сейчас совсем другое дело. Заведующая в детском доме не могла меня убить. А эти люди могут. И они сделают это. Я вижу это по их глазам. Ловлю себя на мысли, что превращаюсь в параноика, потому что постоянно жду момента, когда откроется дверь, к моей голове приставят пистолет и нажмут на курок.

При звуке открывшейся двери я вздрагиваю. Входит тот же парень, что и всегда, держа в руках поднос с едой.

— Пожалуйста, — умоляю я его. — Я больше не могу.

Я решилась и готова умолять. Пусть меня убьют – это лучше, чем терпеть пытки. Умирать страшно, но еще страшнее этот замкнутый круг ожидания и неизвестности. А что если меня никогда не отпустят? Что если я навечно обречена находиться здесь и терпеть все это? Что если случится худшее, и меня будут насиловать, что, собственно, и собирался делать Эрик. Неужели Николай вытащил меня из того ада только для того, чтобы отправить в еще более жестокий? Эрик хотя бы разговаривал. А эти люди молчат. Невозможно осознать ценность человеческого общения, пока не лишишься его и не окажешься надолго наедине лишь со своими мыслями.

Не произнося ни слова, парень ставит поднос на пол и выходит. Я готова кричать, биться головой о стену – что угодно, лишь бы ни на минуту больше не оставаться в этом ужасном месте. Не знаю, сколько времени проходит, но дверь снова открывается. Я остаюсь лежать на кровати, уставившись в потолок. Пытаться заговорить нет смысла – все равно не ответит. Это я быстро усвоила.

— Голубка?

На звук этого голоса я поворачиваю голову, уверенная, что у меня слуховые галлюцинации.

— Прости, что не смог приехать раньше.

Я сажусь на кровати и смахиваю с ресниц щиплющие глаза слезы. Он тепло улыбается мне, но я не двигаюсь с места. Не могу. Это обычная уловка, я уверена.

Поджав ноги, я отодвигаюсь к стене.

— Ну, не будь такой, — ласково говорит он.

— Ты бросил меня, — резко отвечаю я.

Он не перестает улыбаться.

— Боюсь, это было неизбежно. Но теперь я вернулся, — Николай входит в камеру и приближается ко мне. Я его совсем не знаю. Он привез меня сюда, посадил в этот бетонный бункер… но я так давно ни с кем не разговаривала…

— Они делали мне больно, — мой голос хрипит.

— Мне очень жаль, — он садится на кровать рядом со мной. — Но теперь я здесь. Я скучал по тебе, — Николай убирает с моего лица слипшиеся пряди волос и заправляет их за ухо. — Я не позволю, голубка, чтобы с тобой что-то случилось, — он обхватывает ладонями мое лицо и подушечками больших пальцев поглаживает по щекам, вечно мокрых от никогда, кажется, не прекращающихся слез. Впервые за несколько недель я чувствую себя в безопасности и понимаю, что Николай – единственный человек, кому я могу доверять. Единственный. Только ему я небезразлична, а остальным на меня наплевать. Он защитит меня. Я обнимаю его за шею, и он прижимает меня к себе. Запах сигаретного дыма, который, казалось бы, я должна ненавидеть, после того что делали со мной в детском доме, сейчас не вызывает отвращения. Этот запах напоминает мне о нем, о его пиджаке. Этот запах напоминает мне о том, что он спас меня.

— Моя суровая голубка, — ласково говорит Николай.

Я прижимаюсь к нему, а он просто обнимает меня, даря ощущение защищенности. Я не испытывала этого чувства со дня смерти родителей.

— Ты готова? — спрашивает он.

— К чему?

Николай отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Стать сильной.

Глава 5

Доверие невинных – самый полезный инструмент лжеца. /Стивен Кинг/

Николай идет впереди меня по серым коридорам с бетонными стенами. Кроме нас здесь никого нет, и это сильно напрягает. Я нервничаю и тревожно озираюсь по сторонам, страшась звука собственных шагов.

Наконец, Николай останавливается перед дверью и с улыбкой поворачивается ко мне.

— У тебя пять минут. Тут есть чистая одежда, — он жестом приглашает меня войти.

Бросив на него короткий взгляд, я открываю дверь. Под моими босыми ступнями кафельная плитка. Слышится звук капающей воды. Душевая. Слева – полка со сложенной на ней стопкой черной одежды. Он сказал, что у меня есть пять минут. Сбрасываю грязные джинсы и футболку, выданную мне здесь в день приезда. В помещении холодно до дрожи, до стука зубов. Включаю воду – она ледяная, но у меня нет времени ждать, пока пойдет теплая. Он дал мне пять минут, и я не могу рисковать. Зачем провоцировать его на то, чтобы он силой вытаскивал меня отсюда?

Я запрыгиваю под струю воды и едва не кричу, когда ледяные струи касаются моей кожи. Довольно быстро вода нагревается, и я готова поклясться, что никогда не получала такого удовольствия от кипятка. На стене закреплен дозатор с жидким мылом, и оно воняет, как дешевое чистящее средство для туалета, но мне все равно. Я намыливаюсь целиком, включая волосы, и, смыв всю грязь, ощущаю себя чистой. Хочется стоять в этом жарком душе весь день, но я не могу. К тому моменту, как я вытерлась и оделась, мой дух воспрял, словно вода в буквальном смысле слова смогла смыть все последствия моего тюремного заточения.

На мне черная рубашка с длинными рукавами и штаны, напоминающие военные брюки. Когда я выхожу, Николай бросает взгляд на часы.

— Хорошо. Идем.

Куда мы идем, я не знаю, но все равно иду следом за ним. Дойдя до конца коридора, Николай останавливается перед очередной дверью и жестом указывает мне идти вперед. Возникает предчувствие, будто он специально пропускает меня, чтобы я первой столкнулась с чем-то по ту сторону двери. Понимаю, это абсурд. Если бы он хотел причинить мне боль или убить, то, само собой, просто взял и сделал бы это. Но навязчивая мысль не отпускает меня.