Чтение онлайн

…В поезде Себаста — Бахчи (который «сарай») главное — сесть поудобнее, желательно у окошка. Рюкзаки наверх и… И пока что спокойной ночи. В таких электричках высыпаться — одно удовольствие. Ничего, Бахчи не проедем, там, считай, все сходят.

…Тихий стук колес, тихий стук сердца, тихий стук песчинок в песочных часах, еле слышный, вечный. Снова дорога, снова мой дом на двух ногах, снова рюкзак за плечами, за спиною Вчера, впереди Завтра, а вокруг только тихий стук колес, только тихий стук сердца…

Это, конечно, не сон, так, легкая форма анабиоза.

Мысленно отмечаю каждую очередную станцию. Верхнесадовая. Сирень… Кажется, пора шевелиться, да и солнышко пригрело — не подремлешь.

Само название указывает на то, что Подземный храм на Главной улице принято считать христианским мавзолеем. Это не вызывает сомнений, по крайней мере предварительный осмотр (первый раз я спускался в Крипту еще шесть лет назад), и отчеты экспедиций этому вполне соответствуют. Более того. Крипта являлась чрезвычайно почитаемым местом, поскольку:

— Находилась в самом центре города.

— Над нею была сооружена базилика, то есть Крипту накрыли «колпаком», как особо памятный объект.

Вопрос лишь в том, чем он был памятен? Версия о том, что Крипта сооружена на месте тайной христианской молельни…

Подъем, Борис. Вот он. Бахчи!

Редкий город соответствует своему названию. Едва ли встретишь в Воронеже ворона с ежом, да и в Херсоне не всегда снятся плохие сны. А вот Бахчи, ханский Бахчисарай, до сих пор держит марку. Улицы усажены фруктовыми деревьями на любой вкус, лопай — не хочу, а на вокзале можно получить редкое яство — лучшие в Крыму чебуреки. Экий оазис по нынешним временам!.. Ладно, можно и чебуреками заняться, благо время еще есть.

В автобус влезть трудно, но в принципе возможно. Рюкзаки, конечно, мешают, но они, к счастью, полупустые. Ничего, у Дворца все вылезут, будет посвободнее…

Собственно говоря, весь старый Бахчи — это одна Длиннючая улица, начинающаяся почти от самого кзала. Вдоль нее и протянулся город — сначала кварталы внеисторических мазанок, потом коттеджи времен послевоенной колонизации, а затем сам татарский город — полуразрушенные дувалы, мечети с обезглавленными минаретами, почерневшие резные калитки. Ага, вот и Дворец!.. Если я не ошибаюсь, Борис, мы здесь уже бывали. Не ошибаюсь, конечно, — в прошлом году. Что и говорить, мизерное зрелище, этакие декорации к оперетке, ты прав. Но хотел бы я знать, как может Дворец выглядеть, если его жгли раз этак шесть — при Минихе, войска генерала Ласси, до этого Дорошенко-старший, потом немцы поспособствовали…

…За набеги, за гаремы, за черные гари, за черную измену, за черный страх… Гори, ханский дворец, гори, ханский огонь!..

Вот Бахчи и кончился!

И вправду, за Дворцом город, щегольнув на прощанье несколькими кварталами сюрреалистических мазанок, таких же, как возле вокзала, быстро сходит на нет. Едем дальше, слева начинают вырастать темно-серые, в огромных выбоинах скалы, затем они уходят куда-то в сторону, а справа возникает новая гряда, но на этот раз поросшая редким крымским лесом…

Да, Борис, это она и есть, Иосафатова долина. Еще одна остановка — и выходим.

Здесь уже не степь, посреди которой стоит Бахчи, но это еще и не Крымские горы. И степь, и горы — невеселые места, особенно в нечеловеческий июльский зной, когда Пес над головами сходит с ума. А здесь… Здесь что-то переходное, ни на что не похожее. Зелень, как в Амазонии, тропинка сквозь какие-то лианы проложена… Да сам скоро, Борис, увидишь.

Ага, кажется, приехали.

Выгружаемся. Под ногами небольшая асфальтовая площадка аккурат на один автобусный разворот. В отличие от классического васнецовского распутья здесь только две дороги: широкая налево и поуже — направо. Впрочем, нет, есть еще одна, совсем тропка, вверх, к магазину. Маленький такой магазинчик, старенький. Этакое ретро.

Люди с революционными убеждениями пошли бы, разумеется, налево, там и дорога прямее, и двигаться удобно — спуск. Но мы, пожалуй, налево не пойдем, нам туда еще рано. Нет, Борис, если ты, конечно, считаешь, что уже пора… Ну, как хочешь.

Борис прав — нам туда все-таки рановато. Ведь эта дорога ведет не куда-нибудь, а в местный сумасшедший дом, в крымский филиал Канатчиковой дачи. Лучше повременим, хотя места, конечно, райские. Что ж, придется делать правый уклон. А что магазин? Господь с тобой, что там делать? Перестройка. Гласность… Думаешь, сюда еще демократия не проникла? Ну пошли, время еще есть.

Да… Провинция… Мерзость запустения… Свежие перестроечные ветры в эти места точно не проникли. У нас бы дома такого не потерпели! Не потерпели бы в наших оазисах демократии, чтоб так, внаглую, валялись сигареты, а люди брали бы по одной пачке… Экая деревня! Что, по десять пачек даете? Ну так давайте.

…Ну, теперь точно — не пропадем!

А конфеты «Каракум», по-моему, вообще разврат. Гнусный, застойный, махровый разврат! Ничего, в воскресенье туристы подъедут, наведут здесь демократию… Ну что, грабеж закончен? Тогда — труба зовет. На Чуфутку!

Тропа ползет сквозь низкорослый крымский лес. Повеяло свежестью, такой странной в этих местах да еще в такое время года. Деревья постепенно становятся более рослыми, вершины начинают смыкаться над головой. Увы, это ненадолго, на Чуфутке хлебнем солнышка. Вволю хлебнем!.. Интересно, встретимся ли мы вообще с Черным Виктором? Обычно он пунктуален, но ведь добираться ему сюда пешком, через горы, да ещe с группой…

Тропа выводит на большую поляну. Эка мы высоко yбрались! Ну-с, можно оглядеться..Та-а-ак, внизу, Борис, аккурат то заведение, куда мы не попали. Солидная контора! Теперь смотрим правее. Еще правее… Видно, конечно, плохо, но вот то, желтое, за деревьями, если не ошибаюсь, и есть вершина Чуфутки. Далековато еще…

А теперь можем оглянуться.

…Громадная скала закрывает полнеба — отвесная, серая, насквозь пробитая какими-то ходами, лестницами, черными провалами окон. И, разумеется, покрытая надписями: «Здесь был Вася»… Развалины часовни, остатки огромного креста… Все, что осталось от Успенского монастыря. Известная была обитель — единственная в Крыму при Гиреях. Ага, а вот и надпись для таких, как мы. Почитаем.

Так… Построен… Жили… Русский посол жил. Библиотека, стало быть, уникальная. Экий очаг мракобесия! Зато финал оптимистичен: в двадцать первом году… отряды красноармейцев… покончили… Хэппи энд! Красноармейцы покончили с монахами, их потомки — с монастырем. Можем туда не подниматься, Борис, там уже революционный порядок.