Созвездие Девы

Аннотация

Вот почему когда у тебя всё хорошо, то обязательно должно случиться что-нибудь нехорошее?! Только у Веры Соболевой наладилась личная жизнь, как слух о ее романе с Великим и Ужасным в мгновение ока облетает всю больницу! Но это еще полбеды: четвертым интерном доктора Воропаева становится девушка, чье появление в терапии трудно назвать случайностью.

Черная магия не знает пощады: визит к гражданке Лукоморьиной не проходит бесследно, а после смерти Бориса Рейгана возобновляется охота на древнюю ведьму. Бывшей рационалистке предстоит выбирать: остаться в стороне от необъяснимых, пугающих событий, или принять в участие в жестокой игре, ведь на кону – жизнь дорогого ей человека.

Книга вторая

Созвездие Девы

Час утренний – делам, любви – вечерний,

раздумьям – осень, бодрости – зима...

Весь мир устроен из ограничений,

чтобы от счастья не сойти с ума.

Булат Окуджава

Вместо пролога

– И как мне тебя называть?

Вопрос, на самом деле, интересный. Ему-то легко: Вера – она и в Каракумах Вера, куда уж короче? Когда я родилась, мама хотела назвать дочь Вероникой, а папа – Варварой или Любовью. Компромисса достигли на Вере. До сих пор радуюсь, что я не Варвара! И не Вероника: есть у нас в больнице одна скандально известная личность…

– Ну, так как?

Воропаев снимал кожуру с апельсина и с ответом не торопился. Профессионально снимал, не пачкаясь и не брызгаясь, я даже залюбовалась.

– Как нравится, – наконец, предложил он, отдавая мне очищенный цитрус. – Вариантов масса.

– Мне нравится всё, – робко улыбнулась я, принимаясь за расчленение апельсина. – Ай!

Бывший когда-то рыжим плод метко стрельнул в глаз. Всё, не нравятся мне больше апельсины! Никогда им не верила!

– Держи, – обидчик сам собой распался на ровные дольки. – Витамин С.

Когда они уже закончатся, вещества эти?! Артемий кормил меня по определенной системе: сначала белки, потом жиры, за ними – углеводы с кислотами, а последними – эти самые витамины. Сначала А, затем В…

– Лопну ведь, – предупредила я и кинула в рот первую дольку.

– Заклеим. Питаться надо нормально, чтобы потом не страдать. Это даже не суточная норма, так, четвертинка. Давай-давай, не отлынивай!

– Ну не могу я больше, Ар… Вот опять!

– Да-а, – протянул он, конфискуя у меня половину цитруса, – вопрос, как говорится, ребром. Какие будут предложения?

– Артемий Петрович? – коварно предложила я.

– Прибью веником!

– Просто Артемий?

– Уже лучше, но всё равно слишком… ммм… официально.

– Артем?

– Лучше не надо.

– Тёма?

На этом я зависла. Либо недоставало фантазии, либо мне просто не хотелось коверкать его имя. Полезла в Интернет, благо, на счету оставался целый рубль. Уж там-то с фантазией всё в порядке…

Не ошиблась.

Когда на Воропаева хлынули варианты типа «Артоша», «Артюня», «Артёмчик» и (барабанная дробь) «Артэмино», он выдрал из моих рук телефон, вынул аккумулятор и спрятал под подушку. Да-да, Интернет – вселенское зло.

– Тёма, – мрачно заключил Артемий Петрович. – Пускай лучше будет Тёма…

Часть III

Надежда

Пешка – единственная фигура, которая имеет цель и может стать тем, кем захочет.

Неизвестный автор.

Глава 1

Новое начало

– Почему все люди не могут просто быть счастливы, Рудольф? — шепчет она.

– Этого я не знаю. Может быть, потому, что тогда Господу Богу было бы скучно.

Эрих Мария Ремарк

Доктор Наумова с постным лицом заглянула в мою палату.

– Вера, к вам тут посетители, – сухо сообщила она. – Впускать?

– Конечно, Лизавета Григорьевна, – обрадовалась я, пряча книгу под подушку. Саморазвлечение порядком наскучило, хотелось общаться, но доктор Лиза настаивала на «полном покое». Как по мне, от подобного «покоя» до «упокоения» один шаг.

– Только недолго, – сказала Наумова и посторонилась.

В узкие двери палаты протиснулись Толян, Славка, Жанна, Сева, Оксана и Натка с Кириллом. Сразу стало тесно, небольшое помещение не рассчитано на такое количество людей.

– Чур, не гомонить и вести себя прилично, – предупредила мой лечащий врач. – Вам и так послабление: больше шести человек не положено. Я бы не пустила, Вер, но они рвались.

– Большое спасибо, Елизавета Григорьевна! – хором ответили мы.

– Что с вами делать? – отмахнулась Наумова. – Двадцать минут, не дольше!

Уже третий день она ходит как в воду опущенная. Отвечает невпопад, хмурится, на хорошеньком лице – следы недавних слез. Стоило зазвонить моему телефону, как Лизавета хваталась за карман и бессильно опускала руку. Я не спрашивала, но, похоже, неприятный разговор с Печориным всё-таки состоялся. Лиза держится молодцом, а вот Бенедиктович заметно переживает. Кто рассказал бы – не поверила.

– Не могу так больше! – поделился он во время своего последнего визита. – Она ведь мне верит, ждет следующего шага, пытается помочь, а я… упыряка старая! Вот как мне быть?

– Мы в ответе за тех, кого приручили, – невесело улыбнулся Артемий. – Не будь скотом, Печорин, пригласи ее куда-нибудь, поговори по-человечески…

– Тебе это очень помогло! – не остался в долгу стоматолог, глядя почему-то на меня. – Всё началось именно с объяснения. Ну не готов я к жертвам во имя любви! Может, не стоит рисковать, а? Само собой рассосется...

Решили мы так: поговорить он всё равно обязан, а вот в какой обстановке будет протекать разговор, пускай решает сам. Чай, не маленький, сорок лет дитятке.

– Верка, мы соску-у-учились! – Оксана плюхнулась рядом и стиснула меня в объятиях. – Похудела, бедненькая, одни косточки остались…

– Будешь усердствовать, Ксюх, и косточек не останется, – пробасил Малышев, оккупируя свободный стул на секунду раньше Сологуба, – переломаешь.

– Ребята, я так рада вас видеть! Ну, рассказывайте, как у вас дела, как работа? Что новенького?