Чтение онлайн

– Не понимаю я, хоть убейте.

– Тебя убивали дважды, толку – ноль. Зачем ты дерешься, лейтенант?

– Дерусь, когда вынужден. То есть когда вынуждают.

– Зачем? Ради чего?

– Ради победы.

– Вот и побеждай, когда вынужден! Сразу! Без этой канители: блок-удар-отскок-подскок-обвод-тычок-добивание. ДОбивание, слышишь? Си-ля– соль-до, на хрена вести бой, как будто на пианино играешь? На хрена вообще его «вести»? Бздыньк литаврами, и хорош, уноси готовенького.

– Кажется, я вас понял. Вы намекаете на главный принцип кунг-фу: начинать удар позже противника и заканчивать раньше.

– Дурак ты, лейтенант. Исходить надо из предпосылки, что противники всегда быстрее, сильнее, техничнее тебя. ПротивниКИ, понял? Много! Вокруг! И все Мастера, и все жахнули дружно, кто по почкам тебе, кто по ногам, кто по ручонкам твоим торопливым, а кто и по голове дурной. Сумеешь опередить каждого?

– Вы намекаете на целесообразность принципов айки-до? Использовать агрессию противников против них самих, да?

– Два! Дважды дурак. Айки-ля-соль-до, про ноту «до» опять балабонить не буду. Скажу про другое. Принципы айки хороши в теории, но, по жизни, айкидоки всегда уклоняются от схватки с представителями других видов. Слыхал быль о том, как дедушка, который айки-до сочинил, телепортировался во время показательных выступлений?

– Даже видел. На Земле есть пленка. Его, древнего старичка, обступают здоровые амбалы, окружают, окружили, и на следующем кадре он уже за кольцом окружения. Существует сенсационная кинохроника, подтверждающая факт телепортирования, и...

– И факт никчемности айки-до, – подхватил с полуфразы Пехота, закончив ее, фразу, по-своему. – Раз деду пришлось спасаться, телепортируясь, знать, иного выхода не было и, следовательно, на приемчики свои айкидошные он уже не рассчитывал. Считай, по факту, сдался дедок-основатель тем, которые его окружили.

– Согласен. Можно и так сказать. Кстати, окружали его, если не ошибаюсь, дзюдоисты. Дзюдо является всего лишь одним из стилей дзю-дзютцу. Следовательно, основополагающий принцип дзю-дзютцу оказался более действенным, я вас правильно понял?

– Ничего ты не понял. И я в твоих умничаньях ни хрена не понимаю. Какой еще принцип?

– Основной принцип, вернее – постулат дзю-дзютцу гласит: сначала поддаться, чтобы потом победить.

– Скажите еще: расслабиться и получать удовольствие! Так оно и будет, я тебе обещаю, если противник окажется хитрее, ловчее, да еще и опытнее тебя. Ты ему поддашься с дальним прицелом, а ему начихать на твои принципы да прицелы, он тебя с большим удовольствием сразу и поимеет.

– Тогда я абсолютно не понимаю, как...

– Вот! Правильное слово: «как»? Хочешь научиться побеждать безоговорочно и сразу, а не му-му канителить, кончай умничать и по-простому, по свойски спроси меня, как это делается.

– Как?

– Каком кверху!.. Шучу. А если серьезно, то через две недели у меня урожай взойдет, придется его собирать и будет не до тебя. Четырнадцать дней у нас с тобой на тренировки, товарищ дорогой.

– Всего четырнадцать?

– Не «всего», а целых четырнадцать. Более чем достаточно. Все гениальное, ты понимаешь, просто. Чем проще, тем гениальнее. В области транспорта гениальнее колеса ничего больше так и не придумали. И гениальнее рукопашного боя по версии ГРУ-СМЕРШ вряд ли придумают. Здешней воинствующей расе голубых только гонор ихний не позволяет перенять у меня науку побеждать в рукопашной, но ты, слава богу, не голубой. Хотя и гонору в тебе лишнего много, и умничать любишь не по делу, но я КЛЯТВУ дал тебя обучить, и я тебя обучу, парень. Завтра с утреца и начнем, а сейчас... Фу! Джульбарс, фу! Кончай роборотня жрать, дурик! Ко мне! Ко мне, мальчик!.. Вставай, лейтенант, пошли в хату, поужинаем и на боковую. Завтра подъем в шесть-ноль-ноль, ты понял?..

Я, автор-пересказчик, писал эту главу гораздо дольше остальных, и в результате она, ясное дело, получилась самой длинной. Более 50 000 знаков с пробелами. Перечитав написанное, я мучался бессонницей несколько ночей подряд. В отсутствии сна был повинен, скажем так, мой внутренний цензор.

Господа хорошие, и не очень, а также дамы красавицы и суперкрасотки, с величайшим прискорбием вынужден всем вам сообщить, что треклятый цензор, живущий во мне, настоял на изъятии из общего текстового массива данной главы за номером 10.

Дело в том, что система рукопашного боя по версии ГРУ-СМЕРШ, действительно, до смешного проста и при этом ужасно результативна. Настолько, что даже завуалированное описание тренировок Спартака под руководством товарища гражданина Пехоты может подтолкнуть и не очень пытливый читательский ум к пониманию алгоритмов гениальной в своей ужасной простоте, самой смертоносной системы противоборств из всех, существующих во Вселенной. Врожденное человеколюбие, увы, не позволяет мне приоткрыть сей ящик Пандоры.

К огромному моему авторскому сожалению, то же самое человеколюбие, выпестованное во мне вышеупомянутым внутренним цензором, препятствует написанию и еще ста последующих глав. Исхитриться и приемлемо интересно описать победы героя на ринге, опуская все технические подробности череды схваток, у меня, извините, просто-напросто не получится. Невозможно описывать опасное содержимое пресловутого ящика Пандоры, не приоткрыв его хотя бы на миллиметр, что может подтолкнуть даже не очень пытливый читательский ум... и т.д..., смотри выше.

Однако я не могу просто так взять и проигнорировать целых сто подряд победоносных боев героя, и поэтому я придумал вынести их как бы за скобки данного повествования. Именно поэтому нижеследующей главе присвоен порядковый номер 111.

Церемония принятия гражданства неполноценным гладиатором Спартаком должна была состояться тут же, на ринге, сразу после сотого боя. В том случае, разумеется, если герой победит и в сотом бою тоже.

Он победил.

Трибуны рукоплескали. Голос под куполом вещал о том, что всем было известно и без него, о предстоящей церемонии, каковую проведет лично гражданин президент Космического Содружества. Летающие носилки убирали с ринга останки сотого препятствия на пути героя к законной свободе и послесловию оглушительной славы.

Славой он накушался досыта. На ринг Спартак выходил с периодичностью раз в неделю и уже после пятой победы начал привыкать к неизбежным овациям. После дюжины побед к нему в апартаменты, что устроили тут же, в кулуарах Дворца Спорта, валом повалили, по-земному выражаясь, журналисты. И свободы наш герой тоже откушал. Правда, свободы дозированной. После десятой победы его апартаменты разблокировали, и Спартак сколько угодно шатался по Дворцу Спорта. И, случалось, подолгу болтал со словоохотливыми гражданами из числа обслуживающего Дворец персонала. После восьмой победы его начали учить универсальному языку межрасового общения, и к победе номер девятнадцать он им свободно владел без клипсы словаря в ухе.