Чтение онлайн

Его вывел из неподвижности бывший во главе авангарда декан, сказав:

– Спартак!.. Что нам делать?.. Нужно или идти вперед и сражаться или отступать.

– Ты прав, Альцест, - печально ответил рудиарий.
– Отступать.

Римская центурия преследовала гладиаторов некоторое время, беспокоя их стрелами, но скоро и она, согласно полученному ею приказу, вернулась в свой лагерь.

Достигнув площадки, Спартак призвал к себе Эномая, Борторикса и других наиболее опытных и отважных командиров. Он изложил, как обстояли дела и в каком критическом положении они очутились, и спросил, что, по их мнению, следовало бы предпринять в таких тяжелых обстоятельствах.

Эномай, с присущими ему неукротимым мужеством, горячностью и презрением к смерти, закричал:

– Клянусь Эринниями!.. Что нам остается делать, как не броситься с яростью диких зверей на тот или другой римский лагерь. Тысяча погибнет, а двести пробьется.

– Если бы это было возможно!
– сказал Спартак.

– А почему же это невозможно?
– пылко спросил Эномай.

– Я тоже лелеял эту мысль, но очень недолго... Учел ли ты, что вражеские лагери расположены как раз там, где крутые и обрывистые тропинки выходят на свободную, открытую местность?.. Понял ли ты, что с той или с другой стороны мы не сможем развернуть наши силы больше, чем на десять рядов?.. Какой толк из того, что нас тысяча двести, если сражаться будет не более чем по двадцати за раз?..

Соображения Спартака были настолько верны и очевидны, что Эномай не мог ничего возразить.

– Продовольствия у нас только на пять или шесть дней, - продолжал Спартак после короткой паузы.
– Ну.., а потом?..

Вопрос, поставленный вождем, предстал командирам, собравшимся вокруг Спартака, во всей неоспоримой и угрожающей силе. Семь, восемь, десять дней еще можно было продержаться здесь... А потом?

Выхода не было... Или сдаться.., или умереть...

Продолжительно и печально было молчание этих двадцати мужественных людей. Видеть такой жалкий конец их дела, в тот момент, когда, казалось, победа была подготовлена и торжество обеспечено!.. Что значила смерть в сравнении с таким страшным несчастьем?..

Спартак первый прервал это печальное молчание, сказав:

– Идите со мной. Обойдем эту площадку и внимательно посмотрим, ре остается ли еще дороги к спасению, нет ли еще способа, как бы он ни был труден и опасен, выйти из этой могилы живыми, И в сопровождении своих товарищей по оружию Спартак приступил к обходу лагеря; он останавливался по временам, напоминая льва, запертого в железной клетке, который с фырканьем и, ревом беспокойно ищет способ сломать решетки своей тюрьмы.

Когда гладиаторы подошли к тому месту, где высочайшей стеной подымались отвесные скалы, отделявшие площадку от вершины горы, Спартак поднял глаза на эту страшную крутизну и прошептал:

– Даже белки, и те не поднялись бы!.. И после короткого размышления добавил:

– А если бы даже мы поднялись?.. Мы только ухудшили бы наше положение.

Наконец начальники гладиаторов дошли до глубоких пропастей, выходивших на Сорренто, и остановились у края площадки, чтобы на глаз измерить их глубину. И почти все в ужасе отвели взоры перед этой головокружительной бездной.

– Здесь, - заметил один из начальников манипулы, - только камни могут достигнуть дна.

Невдалеке, сидя на земле, пятнадцать-двадцать гладиаторов, по национальности галлов, сплетали с необыкновенной ловкостью щиты из толстых ивовых прутьев, которые они потом покрывали кусками очень твердой кожи. Блуждающий взор Спартака, все еще погруженного в глубокое раздумье, случайно упал на эти щиты.

Видя, что Спартак смотрит на их работу, один из галлов сказал ему, улыбаясь;

– Щитов у нас в лагере не более семисот, и чтобы снабдить остальных пятьсот наших товарищей щитами, мы придумали сделать их хотя бы такие... И мы будем делать их.., пока у нас будет кожа!

– Гез и Тетуан щедро вознаградят вас в будущей жизни!
– воскликнул Спартак, тронутый любовной заботой, побуждавшей этих бедных галлов посвящать делу освобождения угнетенных все свои свободные минуты, все свои силы и способности.

– А много у вас еще кожи?
– спросил он.

– Десятка на два щитов!

– Эту мы достали в Помпее в последнюю нашу экскурсию...

– Жалко, что кожа не растет, как ивовые прутья в лесах! Последние слова галла поразили фракийца. Он встрепенулся, как будто приготовился к прыжку, и, нагнувшись к земле, набрал горсть ивовых прутьев.

– Ax!.. Клянусь Юпитером, всеблагим и величайшим освободителем! воскликнул он с сияющим от радости лицом.
– Мы спасены!..
– Этот мощный крик вырвался из глубины его груди.

Эномай, Борторикс и остальные центурионы, опционы и деканы повернулись к Спартаку, и глаза всех устремились на него с выражением вопроса.

– Что ты сказал?
– спросил Эномай.

– Как это мы спасены?
– задал вопрос Борторикс.

– И кто нас спасет? Кто говорит?.. Каким образом?..
– Послышались вопросы.

Спартак, внимательно рассматривавший прутья, сказал, обращаясь к своим товарищам:

– Вы видите эти прутья?.. Мы сделаем из них бесконечно длинную лестницу и один конец ее прикрепим к этой вот скале. Спустившись но одному в это глубокое ущелье, мы оттуда выйдем внезапно в тыл римлян и изрубим их в куски.

Грустная улыбка недоверия показалась на губах почти всех командиров, и Эномай, безнадежно покачав головой, сказал:

– Спартак, ты, право, бредишь!

– Лестницу в восемьсот или девятьсот футов длиною?
– недоверчиво спросил Борторикс.

– Для того, кто сильно желает, - возразил Спартак твердо, - нет ничего невозможного. Нас тысяча двести человек, - за три часа мы сплетем эту лестницу.

И своими энергичными словами вселяя в других ту горячую веру, которая жила в нем самом, он приказал, чтобы четыре манипулы гладиаторов, вооруженных топорами, немедленно отправились в соседние леса нарубить ивовых прутьев потолще, а остальные разместились бы на площадке по манипулам в два ряда, и запаслись бы веревками, лентами, ремнями, пригодными для скрепления разных частей этой необыкновенной лестницы, которую они решили соорудить.

Меньше чем через час, постепенно начали возвращаться группы гладиаторов, ушедшие в лес. Они приносили с собой огромнейшие связки прутьев, и Спартак предложил всем принять участие в этой работе: одним подготовлять материал, другим связывать, третьим складывать по мере изготовления эту чудесную лестницу, которая должна была принести им спасение.

Работа протекала с пылом, равным степени опасности, угрожавшей гладиаторам; на площадке, где работала одновременно тысяча человек, господствовали порядок и тишина.