Чтение онлайн

Можно возразить: далеко не все восставшие стремились покинуть Италию. Что в этом случае должен был сделать мечтающий об освобождении рабов Спартак? Ясное дело — отдать боевой приказ, а если не послушают, доходчиво разъяснить, что вернуться в Италию — значит вернуться на верную смерть (как в действительности и случилось). Покинув же Италию, восставшие могут найти союзников (например, свободных галлов), взбунтовать лежащие рядом римские провинции, получить там подмогу, подучить и вымуштровать армию, а уж тогда можно и о возвращении подумать. И в любом случае Спартак ОБЯЗАН был отпустить из Италии тех, кто этого хотел, иначе все сочли бы его обманщиком и предателем. Действительно: хотел освободить, обещал — и на тебе!

Спартак никого никуда не отпустил. Возможно, кое-кто просто разбежался, но большая часть армии охотно повернула назад, и никто не обвинил вождя в обмане и предательстве.

Но, может быть, Спартак хотел освободить всех рабов Италии или даже в Римском государстве?

Может быть. Но в этом случае требовалось уничтожить Рим. Не город — державу, ежели не перебить всех рабовладельцев поголовно, то, по крайней мере, лишить их возможности быть таковыми. Мог ли Спартак ставить себе такую задачу?

Допустим (теоретически) — мог. Но тогда он должен был сделать следующий шаг — создать свое собственное ГОСУДАРСТВО, в котором отменено или ограничено рабство. Восставшие рабы обычно так и поступали:

1. Во время первого восстания рабов на Сицилии было основано Новосирийское царство, которое законодательно ограничило рабство.

2. Во время второго восстания на той же Сицилии рабы вновь основали свою державу.

3. Восставшие под руководством Аристоника в Пергаме, среди которых было много рабов, провозгласили Государство Солнца, где рабство было полностью отменено.

Все логично: мы уничтожаем одну державу (плохую), создаем другую (хорошую). Эта хорошая держава освобождает рабов и следит за тем, чтобы решение было выполнено.

Но Спартак даже не пытался создать что-то подобное, а ведь у него было целых два года, восставшие контролировали немалую часть Италии и…

И ничего! Спартак не объявляет себя царем (диктатором, консулом) и не издает указ об отмене рабства. Может, Спартак вообще чуждался власти? Вовсе нет. Римский историк Флор сообщает, что восставшие, желая придать себе вид настоящего войска, преподнесли Спартаку взятые в качестве трофея преторские знаки отличия и ликторские связки. Спартак отказался?

Флор:

Претор — высокая должность в Риме. Преторы — заместители консулов, перед каждым из них полагалось идти шести ликторам (перед консулом — двенадцати). Преторы — судьи, они могли также командовать легионом, а в исключительных случаях несколькими. Римлянин Флор не мог не возмутиться тем, что дезертир присвоил себе высокие военные знаки отличия.

Итак, Спартак не возражал стать претором, то есть присвоил себе функции административного и военного руководителя восставших. Но не руководителя государства! Между прочим, по римским законам претор имел право освобождать рабов. Претор Спартак такого указа не обнародовал — по крайней мере об этом ничего не известно.

Так каким же образом Спартак думал освободить рабов? Он не позволил им тайно скрыться, не вывел из Италии, не попытался основать державу, где рабство отменено. Все эти возможности у него были — и ни одной он не воспользовался.

Более того, тот же Флор рисует следующую картину из жизни Спартака-претора:

Оценим.

Этот отрывок находится как раз после предыдущего, где говорится о получении Спартаком знаков отличия претора. Интересно, что по римским законам претор действительно имел право (и даже обязанность) устраивать гладиаторские бои. Претор Спартак так и поступил. Но поражает не это, поражает сам факт: Спартак борется за освобождение рабов — и попутно сам обращает людей в рабство. И не просто обращает, но заставляет убивать друг друга.

А может, злой римский шовинист Флор просто оговорил хорошего человека? Увы, христианин Орозий полностью согласен со своим коллегой-язычником, повествуя на этот раз не только о Спартаке, но и обо всех командирах восставших:

Итак, только в одних играх, устроенных Спартаком и его сотоварищами, участвовала 400 свежих рабов.

Военнопленный — еще не раб. Пленного можно отпустить или обменять, убить, впрочем, тоже можно — равно как и обратить в рабство! Спартак поступал именно так, да еще не забывал "испытать" новых гладиаторов. Так сказать, краткий курс молодого бойца — и на арену. На смерть!

…Читавшие великий роман Джованьоли, надеюсь, помнят, что на погребальных играх щадить гладиаторов не полагалось. Правда, на этот раз убивают друг друга не "хорошие" рабы, а "плохие" римляне! Однако какая, в принципе, разница? Я собираюсь освободить ВСЕХ рабов — и тут же, не освободив и половины, обращаю в рабство новых.

Вывод прост, хотя и ошеломляющ: Спартак не ставил своей целью освобождение рабов. Не стремился к этому. И даже особо не пытался.

Нет! Такое следует написать еще раз — причем иначе:

СПАРТАК НЕ СОБИРАЛСЯ ОСВОБОЖДАТЬ РАБОВ!

Впечатляет? Меня лично впечатляет. Но позвольте, если он не собирался освобождать рабов, то… То ради чего была вся заваруха?! Может, Спартак просто решил организовать громадную шайку, дабы погулять по Италии и душеньку потешить? Но если в шайке несколько десятков тысяч вооруженных, она уже называется иначе. Грабят небольшими бандами. С этого Спартак и начинал — возле Везувия, однако, выведя в поле десять тысяч, он не мог не понимать, что начинает ВОЙНУ. И в этой войне он либо будет разбит, либо победит. Иное дело, как именно Спартак представлял себе победу.