Спартак
Шрифт:
— Ночью? — удивился Спартак. — А почему ночью?
— Кабан очень осторожное животное, — пояснил Крикс. — Днем он отлеживается в болотистых местах и непроходимых чащах, а ночью выходит на кормежку. После захода солнца я за тобой зайду.
Из лагеря выехали до темноты. Впереди за вооруженными разведчиками ехали 20 псарей со сворами породистых и быстрых собак: критскими, локридскими и лаконскими. За ними колонной по четыре следовали Спартак и Крикс с охраной избранных воинов, людей замечательной силы и доблести. За ними мулы, сопровождаемые погонщиками, везли рогатины, дротики, копья с зазубринами, палатки для ночлега, войлок, котлы, лепешки, соусы, овощи… Маленький обоз прикрывало еще сто человек конной охраны.
Молодые спутники двух полководцев были в отличном настроении. Они поочередно рассказывали разные смешные истории о женском коварстве и ловких любовниках. Все развеселились.
— А я вот вам расскажу иную притчу, — задумчиво сказал Спартак. — Передают, в древней Мидии на высокой горе обитало когда-то много обезьян. Вожак у них был старым и мудрым. Но один молодой и очень сильный самец оспаривал власть у старика.
Однажды старый вожак сидел на горе и смотрел оттуда на город. Увидел он, как по улице шла красивая молодая женщина, томная и изящная, живая и кокетливая, похожая на весенний цветок. За собой она вела на веревке черного барана. Баран по-любовному заигрывал с ней и толкал ее слегка рогами.
Тогда вожак позвал других обезьян и сказал им:
— Посмотрите! Вот странная игра — она плохо кончится.
Обезьяны сказали:
— Что тут дурного? Баран заигрывает с женщиной.
Старый вожак ответил:
— Я на свете много прожил, всего навидался. Добром такое не кончится. Надо уходить отсюда поскорее.
— Зачем?! — закричали недовольные обезьяны. — Что нам за дело до барана? Мы здесь давно живем. Нам здесь нравится. Фруктов много, вода отличная. Нет, мы не уйдем отсюда.
Вожак возразил им:
— Я ваш владыка. Моя обязанность заботиться о вас, ваша — подчиняться. Но если вы не хотите уходить, я удалюсь с женами и детьми один. А тот из вас, кто хочет добра себе, пусть следует за мной. Беда совсем неподалеку!
В тот же день с женами и детьми старый вожак удалился. А обезьяны сказали:
— Старик от дряхлости выжил из ума. Изберем себе нового царя.
И они избрали себе в вожаки того молодого, который оспаривал власть у старика. Прошло три дня. А на четвертый баран, вновь идя по улице с женщиной, вдруг бросился на нее и рогами припер к стене. Она стала кричать: «Спасите! Он меня убивает!»
На крик из соседнего дворика выскочил мальчик с головней, взятой из очага, и ударил барана по спине. На баране загорелась шерсть. В страхе тот понесся к себе — а он являлся царским бараном, — в ужасе вломился в стойло слонов, поджег имевшийся там тростник и все стойло. Слоны начали реветь и метаться. Пока прибежали погонщики, освободили их от цепей и вывели на волю, многие слоны получили тяжелые ожоги. Царь, узнав о случившемся, очень рассердился — слоны были его любимцами. Он позвал к себе главу погонщиков и, задыхаясь от злобы, спросил:
— Что сделали с проклятым бараном? Он заслуживает самой лютой казни!
— Мы убили его, о владыка! — отвечал трепещущий погонщик.
— А как быть теперь со слонами? — спросил царь. — Чем их вылечить?
— Надо мазать слонов обезьяньим жиром, — отвечал глава погонщиков. — Это верное средство. Пошли воинов на охоту, владыка.
Царь согласился и послал в лес отряд воинов-лучников. Те явились на соседнюю гору, внезапно напали на обезьян и стали засыпать их стрелами. Обезьяны пришли в ужас, видя, как гибнут их жены и дети.
— О, люди! — жалобно закричали они. — За что вы истребляете нас так жестоко?! Мы никого не обидели! Не трогали ваших посевов и фруктовых деревьев! Много лет мы мирно живем на нашей горе. За что нам такое несчастье?!
Предводитель воинов с дорогой серьгой в ухе коротко рассказал обезьянам историю о женщине, баране и слонах, передал им приказ своего царя. Тогда обезьяны совсем пали духом, а новый вожак со стоном сказал:
— Нашу участь мы вполне заслужили! Мы не послушали старого вожака, умудренного большим опытом жизни! И вот теперь расплата!
— Мораль притчи, соратники, какова? — спросил Спартак притихнувших спутников. — Как говорит один из поэтов:
Что юный в зеркале искать привык,То видит даже в кирпиче старик.Можно сказать также и иначе: когда нечто ужасное для всех совершилось, не помогут уже ни раскаяние, ни скорбь, ни горестные вопли. Недаром говорится:
Живое подстерегается, не дремлет в мире беда.Ручьи наполняли реку веками,Но вот иссякла в ручьях вода…Существует и другое полезное изречение. Оно гласит:
Пусть пыль рассеется, — труд будет не тяжелУзнать, кто под тобой: скакун или осел!Во все время этого рассказа Крикс несколько раз менялся в лице. Наконец он воскликнул:
— Тогда, я вижу, и мне придется вам кое-что рассказать!
Все дружно сказали:
— Расскажи, о доблестный Крикс!
И Крикс начал так:
— Повесть моя, — сказал он, — дошла ко мне от далеких предков. Рассказывают ее наши старики. Жил, как говорят, некогда один праведник. Однажды отправился он в прекрасную рощу на прогулку. Там увидел он сидящего на дереве удода. А неподалеку, у ручья, дети устраивали силки.
— Братец удод! — сказал праведник. — Плохое место избрал ты для отдыха. Тут можешь ты угодить в силки.
— Зря дети стараются! — щелкая клювом, промолвил удод. — Ничего у них не получится. Я смышленый, сообразительный, много повидал, познал жизнь. Я умею разрешать труднейшие вопросы! Меня не провести! Иди спокойно, святой человек!
Праведник покачал головой в великом сомнении и двинулся дальше, сказав самому себе:
— Только совет — дело советчика!
Дети тщетно сидели в засаде несколько часов. А удод всячески дразнил их, омывая перья и крылья в прозрачной воде ручья, подлетал к силкам, хлопал крыльями и возвращался назад, на дерево.