Чтение онлайн

Талас вытащил кинжал Бритоса из сумки Караса и протянул его Бритосу.

— Если ты хочешь именно этого, у тебя есть еще время, — сказал он.

Бритос уставился на клинок, словно зачарованный, затем, опустив голову, произнес:

— Почему ты остановил меня и не дал покончить с собой?

Талос перевел дыхание, убрал оружие и сказал:

— По правде говоря, сам точно не знаю. Оставить тебя в живых, безусловно, не принесет мне никакой пользы. Предположим, что причина есть, но она касается только меня одного, и сейчас я не могу ничего сказать тебе об этом. Могу лишь рассказать тебе о преимуществе оставаться в живых и продолжать жить, — если тебя это вообще интересует.

— Если бы существовало хоть одно такое преимущество, я бы уже нашел его, — отвечал Бритос с горькой усмешкой. — Думаешь, приятно воткнуть себе нож между ребер?

— Послушай меня, — сказал Талос. — Я не совсем понимаю твои представления о чести, но в любом случае, убив себя, ты только подтвердишь их обвинения в том, что ты эгоистично спас свою жизнь в бойне при Фермопилах, вместе со своим другом Агиасом. Ты оставишь свою мать в полном одиночестве, и это после того, как она уже потеряла мужа…

— Спартанская женщина привыкла жить в одиночестве, — прервал Бритос. — Она подготовлена к мысли, что ее мужчины погибнут, защищая свою страну.

— Правильно, — продолжал Талос. — Но разве ты всерьез считаешь, что прошлой ночью был готов покончить с собой, защищая свою страну? Что же касается ваших женщин: они могут не стенать и не рыдать, как обычные женщины в других городах. Они могут вынести любые испытания и бедствия, опираясь на свою силу воли. Но неужели ты на самом деле думаешь, что они не чувствуют боли? Если ты мужчина, то должен найти силы, чтобы выжить, ты должен доказать, что то злодеяние, в котором тебя обвиняют, не имеет никаких оснований. Ты должен восстановить фамильное имя, некогда самое известное в городе.

Бритос надолго задумался, опустив голову между руками, затем, нарушив молчание, заговорил:

— Каким образом я могу осуществить то, что ты предлагаешь? Не осталось ни одного свидетеля того, что случилось при Фермопилах… Подожди, есть же Кресил! Да, правда, Кресил был отправлен в Альпени из-за болезни глаз и, возможно…

— Кресил погиб, — резко прервал его Талос и рассказал: — Как только он услышал, что триста спартанцев окружены, слуга-илот отвел его за руку на поле битвы, в самое пекло сражения; он почти ослеп к этому времени, и персы сразу же зарезали его.

Бритос медленно сел и поднес правую руку ко лбу.

— Ты знаешь слишком много для илота.

— Ошибаешься, Бритос; именно потому, что я илот, я столько всего и знаю. Твоя каста не может обойтись без нас, поэтому наши люди повсюду: они были и при Фермопилах, они были с Кресилом, они были на похоронах Агиаса.

— Ты сумасшедший, — пробормотал Бритос. — Ты же не хочешь сказать, что я могу восстановить свою честь и честь моей семьи, обращаясь к твоим людям, к твоему народу, чтобы они подтвердили, каким доблестным я был!

Талос улыбнулся в ответ.

— Нет, я не сошел с ума. Давай скажем, что у меня достаточно воображения, чтобы посмотреть на шаг вперед.

— Что ты имеешь в виду?

— Что ты можешь восстановить свою честь в бою; это единственный путь для воина.

— Это невозможно, — безнадежно отвечал Бритос. — Мои товарищи откажутся, никто из них не согласится находиться рядом со мной в битве.

— Это совсем не то, что я хотел сказать, — настаивал Талос. — Я понимаю, что ты не можешь снова занять место в рядах вашей армии.

— Что же тогда?

— Ты можешь сделать это в одиночку.

Бритос пристально посмотрел на него, сбитый с толку.

— Да, именно это я и имел в виду: если ты действительно такой храбрый, если единственным способом выжить для тебя может стать восстановление чести, — ты должен сражаться один. Выслушай меня хорошенько. Сейчас ты должен позаботиться о том, чтобы восстановить свои силы. Затем мы вместе отправимся на север, чтобы сражаться с персами любыми способами, какие только нам доступны, до тех пор, пока твоя слава не заставит город изменить свое мнение и призвать тебя обратно.

— Ты действительно безумен, илот, — ответил Бритос после недолгого колебания. — Никто и никогда не пытался сделать такое; и вообще, я безоружен.

— Если у тебя не хватает мужества попытаться совершить столь отчаянный поступок, то мне нечего больше сказать тебе. Но помни, только такое рискованное предприятие может поправить твое крайне сложное положение. А что касается твоего оружия, оно будет у тебя еще до того, как солнце успеет дважды опуститься за горизонт.

Бритос начал снова проявлять интерес к жизни, вопреки собственной воле. Он спорил с Талосом и опровергал его ответы, он возражал ему во всем. Талос понял, что спас его от смерти… по крайней мере, от той смерти, которую спартанец уготовил себе сам.

— Я могу вернуться домой за своими доспехами, — сказал он, наконец.

— Нет, — возразил Талос. — Никто не должен видеть тебя до тех пор, пока не придет нужное время, даже твоя мать. Подумай о том, что я сказал тебе, взвесь все основательно.

В этот момент дверь открылась, и вошел Карас.

— Кто это? — спросил Бритос.

— Человек, которому ты обязан жизнью, — отвечал Талос, улыбаясь. — И своей головной болью. Его зовут Карас.

— На мой взгляд, он сейчас выглядит уже лучше, — сказал великан, садясь около потухшего очага. — Ты видишь, не было причин для беспокойства.

— Какие новости, Карас? — спросил Талос.

— Множество новостей. И весьма важные. Афиняне выследили персидский флот около острова Саламин; ионийцы перешли на их сторону, Великий царь был вынужден отступить. Афины снова в руках греков, люди восстанавливают город. Но большая часть наземных сил персов все еще в Греции; есть основания считать, что они собираются провести зиму в Фессалии и возобновить свое нападение следующей весной. Твой народ, — сказал он, поворачиваясь к Бритосу, — высылает послов ко всем своим союзникам, пытаясь собрать всех имеющихся людей для сражения, ожидаемого следующей весной.