Чтение онлайн

Старейшины, которые не желали воевать с персидским царём, указывали на то, что если бы азиатские эллины вели войну с персами с большей решительностью и все дружно поднялись на варваров, то враги непременно были бы разбиты на суше и на море.

— Ведь те же родосцы и косцы не участвовали в Ионийском восстании, — звучали голоса сторонников Евксинефта. — Вот и выходит, что родосцы навлекли на себя беду не потоплением финикийского судна в прошлом году, а тем, что не встали с оружием в руках против варваров вместе с ионийцами пятнадцать лет тому назад. Если у родосцев не хватило прозорливости тогда, значит у лакедемонян должно хватить прозорливости ныне. Коль мы ввяжемся в войну с персами, то нам придётся воевать одним, ибо большой помощи от родосцев и косцев мы не дождёмся.

Евксинефт предложил высказаться царям.

Первым взял слово Леотихид.

— Если случится так, что спартанцы проголосуют за войну с персами и поручат мне командовать войском, сразу предупреждаю всех присутствующих, что победы в этой войне я никому не обещаю, — промолвил Леотихид, мрачно сдвинув брови.

Во всём облике Леотихида чувствовалось недовольство, его густые светлые брови слишком низко нависали над глазами, отчего взгляд казался хмурым. Крупный рот имел лёгкую кривизну, благодаря чему отлично получались усмешки и ухмылки. Глаза были чуточку удлинены к вискам, как это бывает у египтян, поэтому порой казалось, что Леотихид взирает на окружающих с прищуром. Впрочем, из-за своей близорукости Леотихид зачастую так и делал. Он был мощного телосложения, но при этом ни разу за свои тридцать девять лет не отличился на войне как храбрый воин или умелый военачальник. Главным недостатком Леотихида являлось то, что он был посредственным во всём. Но при необъятной лени и неспособности проявить себя вождём или полководцем Леотихид тем не менее обладал тщеславием, завистью и частыми приступами уязвлённого самолюбия.

Эфоры и старейшины прекрасно знали Леотихида, поэтому сказанное никого не удивило. Все ожидали, что скажет царь Леонид, обладавший такой массой достоинств, что единственным недостатком являлось пожалуй, родство с покойным царём Клеоменом, оставившем по себе дурную славу.

Поднявшись с трона, Леонид прошёлся взад-вперёд по небольшому залу, словно не зная, с чего начать свою речь. Одной рукой Леонид поглаживал небольшую бородку, взгляд его был устремлён и задумчив.

В герусии воцарилась тишина. С площади через небольшие квадратные окна явственно доносились взволнованные голоса спартанских граждан, которые, по всей видимости, не избежали встречи с родосскими послами и теперь дружно обсуждали события на острове.

— При всём моём уважении к Евксинефту я хотел бы спросить у него, каково было бы его мнение, если бы на родосцах действительно не было вины в потоплении финикийского судна, — наконец промолвил Леонид, остановившись перед креслом, на котором восседал эфор-эпоним. — Могли бы тогда родосцы рассчитывать на нашу помощь в деле защиты своей попранной персами свободы?

Царь умолк, с ожиданием глядя на Евксинефта. С таким же ожиданием взирали на эфора-эпонима старейшины, сидевшие на длинных скамьях вдоль стен, и четверо других эфоров, восседавших сбоку от Евксинефта в креслах с подлокотниками из слоновой кости.

— Даже в таком случае моё мнение осталось бы прежним, — твёрдо произнёс Евксинефт. — Дело не в вине родосцев, а в могуществе персидского царя.

Среди старейшин прокатился гул недовольства.

Леонид поднял руку, призывая к тишине.

— Стало быть, дело вовсе не в виновности родосцев. Налицо самый обычный страх главы нашего государства перед персами, — вновь заговорил Леонид, обращаясь к старейшинам. — Тут говорили и про прозорливость, которой когда-то не хватило родосцам. В связи с этим я хочу заметить, а не повторим ли мы ошибку родосцев, отказав им в помощи сейчас, когда персидский царь ещё не добрался до Карпафоса и Крита? Почему наши союзники на Крите удостоились нашей помощи в войне против Кидонии, а Родосу многие из вас помогать не хотят, невзирая на племенное родство с ними. Разве это справедливо? Разве это достойно нашей воинской славы?

Среди старейшин послышался шум, одобряющий сказанное Леонидом.

— Война с Кидонией и персидским царём — не одно и то же! — раздражённо воскликнул Евксинефт.

Леонид резко обернулся к эфору-эпониму:

— С каких пор, уважаемый Евксинефт, спартанцы стали страшиться врага, ещё не вступив в войну с ним! Неужели мы хотим показать нашим союзникам и всей Элладе, что всегда готовы противостоять заведомо слабейшему противнику, но не смеем бряцать оружием, если дело касается персидского царя?

— Война с персами, Леонид, чревата самыми непредсказуемыми последствиями, — сказал кто-то из эфоров. — Наше войско может оказаться отрезанным на Родосе.

— А сильного флота, как у персов, у нас нет, — вставил Евксинефт.

— Корабли нам могут дать наши союзники, коринфяне и критяне, — ответил Леонид.

— Ты слышал, что царь Леотихид не обещает нам победу в этой войне? — не без ехидства заметил один из старейшин.

— Поэтому с войском нужно послать меня, а не Леотихида, — обернулся на голос Леонид. — Предлагаю немедленно провести голосование.

Данной ему властью Евксинефт поспешил закрыть заседание герусии, объявив, что сначала надлежит спросить оракул Аполлона в Дельфах, как повелось исстари. По сути дела, это была единственная возможность для эфора-эпонима и его сторонников потянуть время и не позволить старейшинам перенести решение этого вопроса в народное собрание.

В тот же день слух о спорах в герусии распространился по всему городу.

Леонид не очень удивился, когда увидел на пороге своего дома родосских послов. Царь пригласил их пройти в дом и быть его гостями в этот вечер. Послы, пройдя в мегарон, демонстративно уселись возле очага, тем самым показывая, что пришли как просители и полностью полагаются на милость хозяина дома.

Когда Леонид приблизился к послам, желая позвать их в комнату для гостей, те вдруг вынули из дорожной сумы два белых булыжника и положили к его ногам.

— Что то означает? — удивился Леонид.

— Это означает, царь, что не только жители Родоса, но даже камни на острове взывают о помощи, — ответил один из послов.

— Вся наша надежда на тебя, царь, — добавил другой посол. — Нам известно, что ты настроен воинственно против персов в отличие от эфоров.

— Вот и расскажите мне про персидское войско, чем оно сильно. — Леонид жестом пригласил послов следовать за собой. — Мне довелось видеть лишь мёртвых персидских воинов. Это было шесть лет тому назад под Марафоном.

Послы последовали за Леонидом, оставив свои камни у очага.

При упоминании Марафона лица послов оживились: да, они слышали об этой победе афинян! Если афинянам, не самым сильным воинам в Элладе, удалось наголову разбить большое персидское войско, то спартанцы без особого труда одолеют и гораздо большие полчища варваров. Так рассуждали послы.

Леонид привёл послов в экус, где стены были расписаны фигурами греческих воинов, шествующих густыми шеренгами в тяжёлом вооружении с большими круглыми щитами и длинными копьями.