Чтение онлайн

Для тиринфян остаться без городских стен и башен означало рано или поздно оказаться во власти мстительных аргосцев. Тиринфяне надолго запомнили их жестокость, когда те разорили городок Микены: его граждане посмели дать заложников царю Клеомену, когда тот шёл войной на Аргос. Микены не имели стен, поэтому жители не стали воевать с лакедемонянами, заявив о своём нейтралитете. По той же причине Микены стали лёгкой добычей аргосцев, которые двинулись на них войной, узнав о смерти царя Клеомена.

— Поэтому тиринфяне заявили аргосцам, что не намерены разрушать свои стены, — сказал Клеомброт. — Тогда те пригрозили войной. Одному Тиринфу против Аргоса не выстоять. Вот тиринфяне и просят спартанцев вступиться за них.

— А эфоры и старейшины страшатся войны с Аргосом, получив неблагоприятные предсказания богов, — сердито вставил Леонид. — Представилась прекрасная возможность разрушить Аргосский союз, а наши седовласые мужи в герусии трепещут перед гневом Талфибия!

— Опять неблагоприятные знамения? — нахмурился Мегистий, переводя взгляд с Леонида на Клеомброта.

— Жрецы, как обычно, принесли жертву Аресу - Эниалию и Афине Меднодомной, так всегда делают в Лакедемоне, прежде чем объявить войну, — ответил Клеомброт. — А жертвы оказались неблагоприятными. Эфоры послали гонца в Олимпию к оракулу Зевса. Гонец вернулся сегодня утром...

— ...И привёз из Олимпии убийственный оракул! — не сдержавшись воскликнул Леонид с нескрываемым раздражением. — Если верить этому оракулу, то нам лучше вовсе забыть про оружие и воинскую доблесть, ибо всякое военное столкновение обернётся для спартанского войска полным разгромом!

— А ты считаешь, что спартанцам надлежит вступиться за тиринфян, невзирая на неблагоприятные предзнаменования? — Мегистий вопросительно посмотрел на Леонида.

— Я сам готов возглавить войско, — твёрдо произнёс тот. — В победе над аргосцами я уверен. Наше войско ничуть не слабее. К тому же нас непременно поддержат союзники, те же тиринфяне. Аргос не просто проиграет эту войну, но будет поставлен на колени, о чём мечтал ещё мой брат Клеомен.

— Я согласен с Леонидом, — кивнул Клеомброт. — Более удобного случая, чтобы раз и навсегда разделаться с Аргосом, трудно себе представить. Ах, если бы знать, как умалить гнев Талфибия!

— Эфоры велели отыскать могилу персидских послов, чтобы перезахоронить их останки в Азии со всеми почестями, — с небрежной усмешкой проговорил Леонид. — Как будто это что-то может изменить.

— Эфорам ведь надо же что-то делать, брат, — не удержался от усмешки и Клеомброт. — Вот уже два месяца спартанцы не могут получить ни одного благоприятного оракула! А тут ещё нелепые смерти феора и глашатая Доримаха во время торжества в честь Немейских игр. Всё это явные признаки гнева богов.

— Я вот что надумал, Мегистий. — Леонид приблизился к прорицателю и положил ему руку на плечо. — Тебе предстоит отправиться в страну молоссов [95] к оракулу Зевса Додонского. Причём отправиться немедленно!

— Он сумел убедить в этом и эфоров, — словно извиняясь за брата, жаждущего войны, сказал Клеомброт.

— С какой просьбой я должен ехать в Додону? — спросил Мегистий, не выразив ни удивления, ни огорчения.

— Постарайся узнать, что надлежит сделать спартанцам, чтобы избавиться от свалившегося на них проклятия Талфибия. — Леонид вздохнул. — Я очень надеюсь на тебя, друг мой. Ведь у тебя есть друзья и гостеприимны среди додонских жрецов.

— Я сделаю всё, что смогу, царь. — Мегистий чуть склонил голову.

Вскоре Леонид и Клеомброт ушли.

Мегистий позвал своего единственного слугу и велел ему привести с пастбища двух мулов для дальней дороги. А сам принялся складывать необходимые вещи в кожаные торбы, соединённые широким ремнём, благодаря которому их можно было легко навьючить на осла или мула. Собираясь в путь, Мегистий был совершенно невозмутим, как будто ему предстояло ехать не на север Греции за десять тысяч стадий, а совершить двухчасовую поездку в соседний городок. При этом он вёл беседу с Симонидом, который был в восторге от кушаний, подаваемых в доме Астидамии. Поэт спрашивал, из чего готовят блюда, после которых престарелый мужчина вдруг чувствует себя моложе лет на тридцать.

— Ты пробовал нечто подобное, живя в Спарте?

— Конечно, пробовал, — ответил Мегистий, — и не раз. Местные женщины большие мастерицы в приготовлении таких блюд. Поскольку я вдовец, то некоторые овдовевшие спартанки часто пытаются завлечь меня в свои сети. Признаюсь, в постели были хороши все, с кем мне довелось провести ночь. Однако своенравия у каждой было хоть отбавляй, а мне властные женщины не по душе, скажу честно.

— Ты интересовался, из чего готовятся такие изумительные кушанья?

— Интересовался, — кивнул Мегистий, сворачивая в несколько раз тёплый шерстяной плащ перед тем, как засунуть его в торбу.

— Так рассказывай же! — Глаза у Симонида загорелись. — Не тяни.

— Всех способов приготовления таких кушаний я не знаю, — начал Мегистий, — но наиболее распространённые могу назвать. Прежде всего чесночная похлёбка с приправой из свежей петрушки, салата и сельдерея. Эту похлёбку даже врачи рекомендуют мужьям, у которых молодые жёны. Затем хороша тыква с луком, чесноком и кориандром, которую следует тушить в оливковом масле на небольшом огне. Едят её в холодном виде.

— Да, да! — воскликнул Симонид.— Тыкву я ел. Отлично помню! Продолжай, друг мой.

— Ещё есть чисто спартанское блюдо: вымоченные в мёду лепестки дикой розы и календулы, — продолжал Мегистий, наполняя необходимыми в дороге вещами торбу и туго завязывая тесёмками её верх. — Это блюдо ты пробовал у Астидамии?

— Нет, не пробовал. Зато Астидамия угостила меня кушаньем из тёртого козьего сыра с маслом и мелко нарезанными дольками какого-то корня. Было очень вкусно.

— Знаю, — отозвался Мегистий, вытряхивая мусор из второй торбы. — Это тоже чисто лаконское кушанье. Оно готовится из сыра, молочного соуса и корня пурпурного ириса. Причём нельзя использовать дикий ирис, поскольку в нём содержится сильный яд. В пище пригоден только специально выращенный садовый ирис. Корень надо добыть на третьем году жизни растения, желательно после продолжительных дождей, потом разрезать на мелкие кусочки и высушить на солнце.