Спасатель
Шрифт:
И тут вдруг «эрликоны», ни много ни мало, которые есть пушка, а не пулемет, между прочим. Ограничивали, ограничивали, а потом дали. Почему не сразу дали? За что дали? За какие заслуги? Значит, есть заслуги, есть успехи.
И этот селективный кластер на севере — «северяне», весьма и весьма похожие на Федю Потапова. Я — параноик? Ох, нет, конечно…
Штирлиц, пора, Генштаб ждет.
— Теодоро! — Громкий крик шкипера вырвал меня из плена стратегических планов. — Ты там что, приятель, прирос к земле? Надеюсь, не тремя точками, ха-ха-ха! Смотри лучше на свою скво!
Ули стоял возле своего судна и о чем-то говорил с одним из своих матросов, исполняющим обязанности и моториста, — Никлаусом, второго, рулевого Ганса, сегодня что-то не видно. Как он там сказал — «скво»? Ну уж нет. Это же «жена» у краснокожих, если не ошибаюсь. Не нужна мне пока жена. Или «скво» относится и к подруге? Тогда можно.
Скво подходила к причалу. Шикарно, хоть в кусты забрасывай.
Приблизившись, Ленни стащила камуфляжную куртку, забросила ее за плечо и, оставшись в штанах и футболке с короткими рукавами, пару раз кокетливо крутанулась, замерла и вопросительно уставилась на меня.
— Шикарно, — замогильным голосом произнес я. — Отлично выглядишь.
Ленни Кальми-Ре внимательно посмотрела на меня.
— Ты что, чувак? Не рад подруге?
— А? Рад, Ленни, рад… Ты знаешь, что у них стоит на главной башне?
— На башне? Какая-то автоматическая пушка, все это знают.
— Не все, — отрезал я.
— Что ты бесишься? — Сильфида начинает заводиться — подвязывай, Федя, успокой свои нервы. Не нужны нам сейчас ссоры, никак не нужны.
В знак примирения я традиционно чмокнул Zicke, на этот раз попав в нос.
— Давай грузиться, родная, хватай, что полегче.
Что тут таскать-то. Да и удобно: причал качественный, ровный, не споткнешься. Секундное дело. Гораздо важней правильно распределить и закрепить груз. Вроде не такая уж и маленькая посудина, а уже тесно: канистры, гермомешки, генератор, имущество катера. Пока я возился, закрепляя концы, и подтягивал за люверсы тент, к Ленни подошел Маурер, тоже чмокнул — у них хорошие отношения: своенравная сильфида порой слушается шкипера больше, чем меня. «Альфа» везде себя проявит.
Закончив, я разогнул спину — что-то тянет, зараза, натаскался за эти дни, выпрямился и поднялся к ним, на причал.
— За Руби присмотришь, шкипер? Дня через три максимум заберу.
— Без проблем, — пообещал Ули, глядя мне в глаза. — Где оставить?
Вот… Где оставить? Сейчас придумаем.
Погода тем временем начала портиться. Веселые кудлатые облачка сменились серыми, плотными и низкими. Дождя пока нет, но скоро будет — правильно я сделал, что тент подтянул. Вода в Рейне стала цвета старого серебра, а ветер притих, «викториноксовский» флажок на «Клевере» еле шевелится. Значит, ливанет сильно, дружно. Вот и проверим новую одежду на соответствие глянцевым рекламным буклетам… Но мы же не лохи, предусмотрительные люди: прорезиненные штормовки припасены.
— Что привезти из Шанхая?
Семьи у шкипера нет, одинок он. Что ему надо…
— Фотографию юной тайки, кальян и пачку «афганской радости», — усмехнулся капитан. — И три глотка свободы.
Вот жмет мужика!
Ули отвернулся, посмотрел куда-то в сторону Замка, а потом повернулся вновь:
— Что-то он там долго заправляется.
— Кто заправляется?
— Ха. «Серый-серый джип». Понял?
— Не особенно, — признался я.
— Через десять минут после тебя приехал. Маленький тойотовский джип с кошачьими лапками на чехле запаски. «Ками» вроде бы. Хорошая машина…
— Ну видел такой на улице, когда из «Балтазара» выходил.
Что он, покупать ее надумал?
— …Да не тому досталась. Знаешь чья?
Сердце екнуло. Конечно, знаю. К кому еще можно так вот подводить? Вода в Рейне еще больше потемнела. Или это у меня в глазах?
— Отто Бахманн, — произнес я.
— Угу.
И вот тут я созрел окончательно.
Все сложилось, все мои раздражения, нервы и страхи, желания и решимость. Все спаялось в твердое, окончательно принятое решение — мы валим! Прямо сейчас.
Никаких разведрейдов, никакого возвращения назад.
Мы как планировали: будем отсутствовать дня два, может, три, если все нормально будет. И какие тут произойдут события, какие решения примутся? Выяснять это я теперь не собираюсь, созрел. Очком чувствую: надо просто рвать когти. Так… топливо — десять канистр в лодке, как и планировалось. Одна — с соляркой, для генератора. Еда, оружие, аптечка, благодаря Францу зажиленная после той схватки.
Я машинально хлопнул рукой по боку — на месте, маузер теперь висит на мне, уже не сниму.
Еще пять канистр лежит в нычке запасной бункеровки, это не очень далеко. Увезем ли все? Домик в деревне. Эх… А машина? Так и не продал я своего Руби. А друзей и не продают.
— Ленни! Иди сюда!
Почувствовала что-то девка, подскочила быстро, смотрит молча. Рядом, заметив резкую смену настроения, молчит несколько оторопевший шкипер.
— Мы уходим. Совсем и прямо сейчас. Резко! Заводи двигатель, прогревай на малых, чтобы не очень громко. Все потом объясню, просто поверь. Я сейчас.
Отдав распоряжение, я растительно-камуфляжной молнией метнулся к машине. Не лучшая расцветка для темной воды. Маурер подскочил следом за мной.
— Ты это серьезно?
— Серьезнее не бывает, дорогой Ули! Мы уходим. Навсегда, чего нам тут ждать — ареста? Или еще чего похуже? Войны? Надоел мне этот тихий омут. Как там англичане говорят? «Стил уотер ран дип».
— А он ведь еще в первый день твоим оружием почему-то интересовался. Может, прикарманить хочет, потому и пристает, повод ищет, — не к месту сообщил Ули, заставив меня еще раз обмереть.