Чтение онлайн

— Наказывают. Ещё как наказывают… и в этой жизни, и в будущей.

Вот так мы пререкаемся, а я примечаю, что в недрах клиента зреет слово. Прощальное, между прочим. Мы с моим недругом в этом плане народ опытный, с полувзгляда определяем, что сердце сейчас сдаст. А чаша весов так и не склонилась ни в одну сторону. На самом деле это значит, дрянной был человечишко, ни жить не умел, ни помереть. Все достоинства с частицей «не». Не убивал, это оттого, что судьба так сложилась. А в иных условиях за милую душу кого-нибудь порешить мог бы. Воровать тоже не воровал; мелкая тащиловка не в счёт, её ни на земле, ни на небе нынче за грех не считают. Жену тиранил, а чтобы смертным боем бить, такого себе не позволял. Измены, конечно, бывали, но тоже по мелочам, так что и не понять, он изменял или просто пользовался удобным случаем. Зато занудлив был до невыносимости… на что у супруги ангельское терпение, — и то жаловалась. Хотя занудливость грехом не считается, среди святых редкостные зануды — не редкость.

Но вот что интересно, он ещё дышит, а у меня о нём слово в прошедшем времени срывается: «был».

Покуда я так размышлял, клиент, наслушавшись дурных советов, потянулся к больничной тумбочке, где была припрятана заветная фляжка. Мы оба видели, что он не дотянется, но ждали последнего слова: помрёт ли он с матерком или всё же обратится к вечному.

Жесты можно истолковывать как угодно, то ли отходит, то ли за фляжкой тянется, — поди, определи. А слово — оно крепче железа.

Надо было решаться, и я рискнул. И пока мой враг, заходясь от возбуждения, внушал мысль о коньяке, я обратился напрямую к подсознанию, послав умирающему видение. Не полагается этак делать, ну да победителя не судят. Я представил ему изображение ада, того, что ждёт дуралея, если он немедля не покается. Показал истинную картину, а вовсе не те страшилочки, которыми пугают народ всевозможные кликуши. Клиент наш, по сути дела, ни во что не верил, а в котлы со смолой — всего меньше. Даже в бреду, его реакция была бы однозначна, и хорошо, если для выражения чувств он припомнил бы какой-нибудь эвфемизм наподобие: «Ни хрена себе!» или «Во, блин!» Нет, перед его взором предстала правда, тем более убедительная, что сам он когда-то работал технологом на химическом производстве. Клиент узрел помещение наподобие заводского, но тысячекратно большее, оглядел ряды автоклавов, ёмкостью по сто миллионов грешных душ, услышал гудение высокотемпературных горелок и свист перегретого пара, увидал в действии дозаторы психотропных веществ, вызывающих приступы отчаяния и боли.

Но главное, он почувствовал полное равнодушие обслуживающего персонала. Работа по таймеру, а что преет в автоклаве под затянутыми болтами, — никого не интересует.

Правда, только правда. Над ней не хихикнешь, матер-к iM её не сдобришь.

— О, господи!.. — потрясённо выдохнул клиент, и это оказалось его последним словом. Полупрозрачное облачко уши отделилось от обмякшего тела.

— Вот она, грешница! — завопил мой противник, суча от нетерпения ножонками. — В ад её!

— Куда?! — искренне возмутился я. — Ты что, покаянной олитвы не слышал?

— Какая молитва?! — должен признать, что возмущение ему удалось изобразить вполне натурально. — В покаянной молитве должны быть слова: «Буди мне, грешному».

— Ему-то буди, да ты не будь формалистом! Формализм ни вас, ни нас не красит. Главное, что в сердце своём он покаялся и к богу обратился.

— Да в чём таком он покаялся! — возвизжал мой враг. — В ад его!

Свежепреставившаяся душонка висела между нами в воздухе и хлопала ресничками, слушая нашу грызню. Судя по всему, она ничего не понимала. Так обычно и бывает; мало кто умирает с пониманием важности момента, обычно душа очень удивляется, оказавшись вне тела и остаётся ей ресничками хлопать: бяк-бяк!.. бяк-бяк! У покойного хозяина глазки были свиные, от детских ресниц одна щетинка оставалась, а тут — вот они: при жизни не доудивлялся, ну и хлопает. Не соображает, дурашка, что судьба его решается.

— В ад! — лаконично объявил мой оппонент.

— Не торопись, — остановил я его. — Ничто ещё не решено.

Конечно, в такую минуту беззащитную душу можно и в ад сволочь безнаказанно. С ней, вообще, много чего можно сделать, особенно нам, кто обхаживал её при жизни. Она, глупая душонка, поди, до сих пор не сообразила, кто из нас кто. А хоть бы и поняла, что она может предпринять? Только ресницами шлёпать. Больше у неё ничего нет, не обзавелась за долгую земную жизнь. Как говорится, клиент оказался душевно неразвитым.

Но сейчас она была в полной моей власти, я выиграл последний раунд, и мой соперник не мог реально вмешаться в происходящее, а я медлил и ждал. Не часто нам удаётся посадить недруга в лужу.

И вот на неоформившейся, ничтожной душонке, на глупом эфирном комке с ресничками набухли два желвака, словно гнойные нарывы собирались прорваться, но вместо того, там проклюнулись крылышки: махонь-е, вроде воробьиных. Они затрепетали, ловя потоки эфира, и светящийся комочек начал подниматься к небу.

— Понеслась душа в рай! — произнёс я ритуальную фразу.

— Не долетит! — в отчаянии взвякнул оппонент. — Немощно ей, худокрылой!

— Долетит! — уверенно объявил я. — Давай, спасёныш, пошевеливай своими огрызками!

На секунду я сбросил невидимость, показавшись свежеиспечёному праведнику во всей красе. Увидав мою рогатую образину, душечка заметалась в испуге, нервно задёргала крылышками и, набирая темп, почапала в райские кущи.

Мой противник, поняв, что проиграл, подобрал полы белоснежного хитона, взмахнул крыльями и с проклятьями, вовсе ему не подабающими, полетел следом.

Приятно, гром меня разрази! Конечно, я ничем не рисковал. У нас в пекле все процессы многотоннажные и давно автоматизированы, так что мы в будущей жизни не переработаемся. Если бы, как мечталось доброхотливому ангелочку, клиент достался мне, то загнали бы его в аду в бучильную установку и обрабатывали бы вместе со всеми ему подобными острым паром, пока не кончится либо пар, либо вечность. Миллионом грешников больше, миллионом меньше: для нас — пара пустых, разницы никакой. Вот в раю — иное дело, у них к каждой, самой ничтожной и занудливой спасёночке индивидуальный подход требуется. Потому и стараются белокрылые, чтобы к ним поменьше народу попадало.

Но на этот раз победил я. Ох, и намаются они в раю с сегодняшним клиентом, ох и намучаются!