Чтение онлайн

…Гор Рошаль остался снаружи. Когда прошли все сроки, мастер охранитель забеспокоился и предпринял попытку войти в бункер. Ему не открыли. Не открывали, наплевав на все угрозы. Тогда Гор Рошаль попытался вскрыть дверь. Тщетно. И он отправился за подмогой, а главное, – он отправился за технической поддержкой. Несколько часов спустя начался серьезный, массированный штурм монастыря. Или, что вернее, взлом монастыря. Какая техника или взрывчатка при этом использовалась, Сварог из бумаг так и не понял.

Впрочем, ничего удивительного. Когда штурмом руководил Рошаль, следовало ожидать, что все подробности будут самым тщательным образом засекречены.

Но что засекретить не удалось, а может, и не пытался никто, так это результат штурма. В результате внутри монастыря жахнул мощный взрыв. Бетонный бункер провалился, засыпав вход и похоронив всех находившихся в тот момент в подземной обители.

Вот такая, блин, история с географией… Е-мое, а как же тело? Как мое тело?! Праматерь утверждала, что со Свароговой оболочкой ничего не случится, даже если сверху рухнут горы… Это все прекрасно, но вот как теперь прикажете добираться до него, ежели подземелье завалено?

Уф, ну и дела…

А Рошаль? Что с ним?

Неутомимый контрразведчик возглавил оборону Некушда, но после гибели «Буреносца» и разгрома отрядов обороны Империи следы его затерялись. По всем документам, до которых смог добраться Сварог, верх-победитель Рошаль числился пропавшим без вести. В девяноста девяти случаях подобная формулировка означала, что человек погиб. А если учесть, что прошло пятнадцать лет и пропавший не объявился, то этот процент вероятности повышался до девяноста девяти целых девяноста девяти сотых…

Итак, до Щепки добраться трудно, а главное, добираться незачем. Рошаль погиб. К кому еще из бывших влиятельных людей, с кем Сварог был знаком, он мог обратиться с просьбой? К Мар-Кифаю.

Про Мар-Кифая он ничего ни в одном справочнике, ни в одной папке не нашел. А ведь не последним человеком был… Это кое-что Сварогу сильно напоминало. Например, хрущевские годы. Когда отовсюду изымались упоминания о попавшем во враги народа, из учебников истории выдирались соответствующие страницы, в книгах вымарывались любые упоминания об одиозных личностях.

Да, ребята…

В попытке найти еще какую-нибудь зацепку Сварог обратился к геральдическому справочнику…

– Ты еще не превратился в книжного червя?

Он обернулся.

Лиома. Которую он сперва даже не узнал. Лиома переоделась в трико с коротким плащом и широкий пояс. Ну ясно – позаимствовала с выставки.

– Ты знаешь, сколько времени прошло?

– Сколько? – спросил Сварог.

– Скоро утро.

– Черт…

– Чего это вы уставились, господин ищейка, будто впервые видите? – спросила она лукаво.

«Ты почти права, – мог бы сказать Сварог. – Где-то близко к тому, что впервые».

– Запрещено трогать музейные экспонаты руками, – сказал Сварог строго.

– Правда? – она сделала большие наивные глаза. – А чем можно? Да не пожирайте меня глазами, хозяин, я барышня стеснительная…

Она подошла, взяла за плечи.

И он понял, что не может ничего с собой поделать.

Свет потайного фонаря блестел в ее глазах. Сварог снял с нее плащ, отбросил в сторону. Приобнял, притянул к себе. Почувствовал вдруг мимолетный стыд, что использует ее влечение к другому человеку.

Но, в конце-то концов, он в некотором смысле и есть тот человек… Или просто сейчас очень хочет им быть…

– Мне почему-то кажется, – сказала она, закрывая глаза, – что у нас сейчас все впервые… Странно, да? Я даже волнуюсь. Откуда такое?

– А я волнуюсь, что не справлюсь с застежками предыдущей эпохи.

Она прыснула в кулак.

– Ведь это было совсем недавно, каких-то пятнадцать лет назад. Ты уже должен был ухаживать за женщинами. Или тогда просто мало упражнялся в расстегивании женских застежек?

Сварог ничего не сказал, взял ее на руки и понес из пыльного архива в музейный зал. Видимо, как обличение быта темных времен, там демонстрировалась кровать, быть может, даже принадлежавшая последнему императору. Стояла кровать на пятачке, огороженном с четырех сторон плюшевыми шнурами на подставках.

Вокруг были расставлены еще какие-то предметы, наверное, из дворца неудачливого правителя Короны: электроподсвечники, кресло с высокой спинкой, сундук… А кровать была застелена постельным бельем синего шелка, которое вместо узоров украшали гербы Короны.

На фонаре имелась петля из прочного шнура, за нее Сварог повесил потайной фонарь на одну из деревянных шишек, какими была украшена кроватная спинка. Прикрутил свет фонарика, превратив его в «ночник».

От одежд они освободились в два счета. И чужое тело в этот момент он ощущал как свое, и тело это делало то, что совпадало с велением его души.

Он вошел в нее нежно и неспешно, он сжимал ее плечи, она царапала его руки…

Ее последний самый громкий и продолжительный стон и его самый сильный выдох совпали.

– Ты сегодня какой-то другой, – выдохнула она счастливо, – но это так прекрасно…

– Жаль, что уже утро, – сказал он.

Утро. А на следующую ночь у него запланирован визит к одному любопытному господину, который, при правильном к нему подходе, способен решить некоторые немаловажные проблемы Сварога.

…С виду это было ничем не примечательное одноэтажное каменное строение, одно из десятков доживающих свой век в не самом престижном районе столицы. А говоря точнее, на самой окраине, терпеливо и, судя по всему, покамест безрезультатно дожидающееся очереди на снос, реконструкцию и застройку жилищами новыми, современными, оборудованными по последнему слову тех… пардон, магии – в виде волшебных унитазов и колдовских посудомоек.