Чтение онлайн

Чужак замер, забыв, как разговаривать и, наверное, двигаться. За несколько секунд оцепенения, мы встретились взглядами трижды, а может и больше. Спаситель тоже удивился нежданному гостю, поэтому среагировал не сразу, прокашлявшись.

– Стучаться не учили? – не останавливаясь, он зарычал, как дикий, бешеный зверь, заметно ускорившись, будто нагоняя упущенный момент.

– Извините, – исчезнув в тёмном проходе, чужак позабыл о настежь открытой двери. Я слышала, как быстро его шаги отдалялись. Затем они замерли, наверное, недалеко от входа на кухню.

В мрачном отражении сумерек, откуда еле-еле доносится гудение холодильника, мне чудились очертания пустого лица, слегка качающегося от толчков в бёдра. Не знаю, насколько мой вид жалок, но чужаку он откровенно не понравился.

– Помойся, – вытирая носовым платком член от излишних материалов, спаситель, с открытым пренебрежением, заговорил со мной впервые за сегодня.

Наверное, он прав. Последний раз я посещала ванную по желанию одного из гостей. Чуть больше двух недель назад. Уже не помню лица того мужчины, но точно знаю, какова на вкус его кровь.

Отдаляющиеся шаги спасителя медленно замирали, растворяясь в гудении мира. Вслед за ним распространялся шлейф едких цитрусовых духов. Они наполняли невзрачную комнату чем-то новым, неизвестным. И, возможно, если бы не знала их природу, то постаралась бы больше подумать об этом. Но мои мысли не долго оставались наедине с запахом этилового спирта и грейпфрута. Из коридора снова раздался шум. Твёрдая подошва нещадно била по деревянному полу, как дамский каблук. Откуда эта информация в голове? Неважно. Наверное, о моём существовании вспомнил чужак. Я слышала, как он остановился, совсем недалеко от входа в кухню, там же, где-то близко, тяжело пыхтел спаситель. Столкнувшись друг с другом, они заговорили о чём-то, что осталось вне досягаемости.

– Сын, я не знал, что ты вернулся, – скатывая мокроту в горле, мужчина постарше наполнил грудь воздухом, стараясь выглядеть чуть выше и крупнее. Он поправлял шёлковый воротник, серебряные запонки на чистом костюме, гладил наполированную лысину и идеально выбритый подбородок.

– Что за девушка у тебя там? Почему она… – робко мужчина осматривался назад, тонко намекая на неприкрытую дверь спальни.

– Тоже спустить хочешь? – нагло перебивая, низкорослый старик сделал шаг навстречу, неприлично сократил расстояние между ними, вплотную прижимаясь грудью к плечу чужака, – классика 300, по-быстрому 250, с пожеланиями 350.

– Чего? – выгнув бровь, спросил ещё раз собеседник.

– Долларов, деньги сразу, – намереваясь продолжить диалог, спаситель замешкался.

Достав из заднего кармана штанов несколько потёртых купюр, незнакомец отдал их, не глядя в глаза отца. Тот, схватив шершавыми пальцами, дрожал, пересчитывая во тьме банкноты с натянутой, злосчастной улыбкой. Пропасть, что встала между ними, достигла тех границ, когда невозможно всё вернуть вспять.

О чём они разговаривают? Какая разница? Я не знаю его. Кому нужна пустая бутылка с щелями, куда пролезет даже рука? Нам не о чем беседовать. Мне даже слов подобрать сложно. Он слишком, слишком недосягаем для потерянной, блудной души, как я.

Отчётливо слышу, как кто-то стоит за поворотом, в тёмном коридоре. Его дыхание неравномерное и громкое. Зачем он вернулся? Ждал очереди? Тогда почему не заходит? Что ему мешает? Боится? Эти вечные вопросы, которые не заканчиваются. Они ползают по оголённому телу, прогрызая себе гнёзда, и не отпускают, только быстрее и быстрее загоняют в тупик.

– Можно? – стуча костяшками по косяку, чужак наконец заговорил, вытягивая меня из водоворота необузданных, диких вопросов.

– Да.

Совсем немного его любопытный нос завернул за угол, уставившись в мою постель. С открытой неуверенностью, он осматривался, будто забыл, что находился здесь несколько минут назад.

Что тебе нужно?

– Я не хотел вам мешать. И вообще это не моё дело, но можно кое-что спрошу? Ты добровольно здесь находишься?

– Да.

– Я могу чем-то помочь?

– Мне нужно помыться.

Благодаря его бесплатной силе, я быстро закончу задание от спасителя. Находясь в ванной комнате, чужак почти не касался меня, иногда помогал, придерживал дверь и снимал одежду, будто впервые. На его взрослом, сформированном лице изображалось, наверное, удивление? Я не знаю. Но вид голой женщины, ему не понравился. Во всяком случае, моего исполнения.

Тишина, что образовалась между нами, сильно смущала незнакомца. Он будто боялся встретить мой взгляд, рассматривая битую, старую плитку ванной. Что происходит в твоей голове? Вот бы взглянуть, ненадолго.

Тёплая вода. Спустя пятнадцать минут мытья, кожа на пальцах разбухла и побелела. Чужак пенил жидкие, чёрные волосы, кончиками пальцев касался затылка. Он нащупал затянувшийся шрам, но не сказал про него ни слова. Вода, наполненная разными ароматами, стекала по плечам, затем по рукам, а после соединялась с маленьким озером внутри крохотной ванны.

– Меня Гоша зовут, а тебя? – еле-еле касаясь мягких ушей, он смывал остатки серы на внешней раковине.

– Алиса.

Наверное. Я не знаю. Получила его, как по наследству. Но не могу сказать точно, принадлежит ли оно в самом деле.

– Ты не любишь отвечать на вопросы, верно? – теперь Гоша хмыкнул, чуть приподняв рот и толстые, чёрные брови, – можешь расслабиться и отдохнуть. Я вижу, как тебе тяжело.

Мне тяжело? Верно. Веки такие неподъёмные, руки не слушаются. Тепло. Такое согревающее. Кажется, что вот-вот засну. И что же потом? Пустота? Что я чувствую здесь, внутри тьмы? Да, ничего, собственно. Никогда не чувствовала. И не начну, наверное.

Скрываясь от мира за тонкой кожей век, я намеренно прячусь по ту сторону грёз. Но даже там, где чудеса вполне реальны, слышу шорох внутри спальни. Что происходит? Где он? Рядом? Запах мыла. Никогда не задумывалась, нравится ли он мне. Нравится ли мне хоть что-нибудь? Не знаю.

– Алиса, просыпайся, – но из грёз меня позвал уже знакомый голос. Он сильно отличался от остальных своим неравнодушием. Грубый, но невероятно спокойный тон встречал меня на распутье. Натянутая улыбка не сияла поверх отёкшего лица с морщинами. Гоша молод, но силён, не только физически. Кажется, внутри его мощной оболочки тоже сияла гниющая дыра, которую он, тщетно скрывал от себя.