Чтение онлайн

Потому держали, параллельно бомбя в ментовку по телефону, чтобы те скорей приезжали.

Одержимый вопил дурниной. Бился об дверь с разбегу. Но мужики не сдавались.

К месту бросили группу Олега. Торопились очень. Мало ли чего.

Прибыли на место. И принялись взбираться по лестничным маршам на верхние этажи ровно в тот момент, когда Одержимый решил, что в окно выбраться будет куда проще, чем через двери.

Он вылез на карниз. И допрыгнул до ближайшей ливнёвки. Вцепился. Одержимые ведь совсем без страха.

Его заметил Сергеич – водила группы. Шум услышал. Сразу доложил по рации, что Одержимый выбрался из хаты и теперь падает на отрывающейся от стены ливнёвке…

Труба отцепилась и сильно накренилась. Но зависла в воздухе. Дальше не отрывалась. А Одержимый повис на ней, болтаясь ногами и вопя.

Бойцы повернули назад, вниз по лестнице, обратно во двор,

– - Бля, пацаны… -- кое-как проговорил тяжелодышащий Юра, заходящийся в приступе кашля. – Хуево мне…

– - Чё случилось? – спросил Олег. Но ответа не последовало.

Юра упал на ступеньки.

– - Какого…

– - Данилыч, останься с ним, остальные – на улицу! – сказал Олег. Времени терять было нельзя.

Бойцы выбежали во двор, где уже начали толпиться удивлённые люди, идущие на работу. Труба всё-таки не выдержала дрыганий Одержимого. И сломалась. Одержимый шлёпнулся на асфальт с пятиэтажной высоты, тут же выронив свои кишки из лопнувшего от удара пуза. Но не умер.

Прохожие закричали в ужасе. А Одержимый, пошатываясь, поднялся на ноги, размахивая ножом. И тут же получил пулю в голову.

Событие получило некоторую огласку в локальных интернет-каналах. Но бойцы проявили смекалку и сказали, что это – просто обезумевший наркоман, нападавший на всех подряд вокруг. Особо опасный для общества.

Ничего необычного. К такому все привыкли. Такое все видят в новостных сводках почти каждый день.

Поэтому особого интереса выезд ни у кого из бойцов не вызвал. А вот что случилось с Юрой?..

Он потерял сознание, но кое как оклемался.

Пришлось везти его в больницу. Юра задыхался. Кашлял кровью.

От стремительной пробежки вверх по лестнице ему стало плохо. Очень плохо.

Последние несколько дней он жаловался на странную слабость...

Олег сразу понял, в чём дело. Но озвучивать не решался. Он же не врач.

Юра окончательно оклемался только под конец поездки в больницу и тут же потянулся за сигаретами. Но Данилыч ударил ему по рукам.

– - Нехуй! – сказал он, отобрав пачку. – Ты ёбнутый? Подохнуть хочешь?

– - Э, отдай, курить хочу… -- простонал Юра. – Хуже не станет…

– - Станет. Теперь тебе, братан, придётся бросить.

– - Схуяли…

– - У моего деда было то же самое, -- сказал Олег.

– - Что было?

– - Кровью кашлял. В обмороки падал. Курил как не в себя тоже…

– - Да вы гоните! Дай сюда пачку…

Но сигарет ему никто не отдал.

А потом врачи. Обследования. Бледное от страха лицо Юры. Всё закружилось, завертелось.

Глаза бедняги серели от ужаса с каждой минутой, проведённой в больнице.

Нойманна поставили в курс дела. И координатор тут же организовал обследования Юры в одной из частных клиник. В той клинике быстро пришли к выводам о диагнозе. Не пришлось тратить время на долгие метания по кабинетам врачей – Юра всё прошёл быстро.

Рак лёгких. Третья стадия.

В тот день у группы был выходной, поэтому в палату к Юре пришли все бойцы. Неловкое молчание в начале не продлилось долго. Кто-то попытался шутить. Но обычно задорному Юре эти шутки никак не приходились по душе. Он совсем утратил своё чувство юмора. Он был напуган так, как его не пугала ни война, ни опасности работы в Организации.

Сложно разговаривать с человеком, которого практически приговорили к медленной и необычайно мучительной смерти.

– - Восемьдесят пять процентов смертность, блять, -- сказал Юра, дрогнув голосом. – Куда тут радоваться?! Я помирать буду!.. Помирать, нахуй!

– - Но ведь пятнадцать процентов всё же…

– - Дурак был! Дурак! – не слушал Юра.
– - Пока не столкнёшься с этим – не понимаешь ведь нихуя, что травишься!... Что смертный приговор сам себе подписываешь, сука!... Вот что, пацаны! Никогда не курите. Бросайте нахрен! Кайфа в этом нет нихрена! Я вот уже три дня не курю… и мне похуй на сигареты! Представляете, раньше и пятнадцати минут протянуть не мог, а тут – как отрезало, блять! Оказывается, бросить-то было легко, сука!.. А дохнуть от рака лёгких… я тут почитал… полный пиздец! Почему я раньше этого не читал?! Я не обращал на это внимания! И думал, что меня пронесёт! Сука!!

Юра с размаху ударил кулаком по койке. Не удержался. Расплакался. Эмоции хлынули из него бурным потоком. Сожаления, тоска по жизни. И безнадёга.

– - Как же я на самом деле… хочу жить… просто жить, нахуй… Просто дышать воздухом!… Пацаны… Бля… Как же хорошо – просто жить…

Казалось, он прошёл через войны, через сложнейшие передряги. Но одно дело погибнуть в бою – быстро. А другое – подохнуть от опустошающих болей, в мучениях от химеотерапий...

Юра поменялся в одночасье. Его было не узнать.

Бойцы прятали взгляд. Никто не знал, что сказать Юре, как утешить своего друга. Как помочь ему.

А за окном тихо и безмятежно шелестели тополя, словно не замечающие всей трагедии.

– - Не верится… что я умру, а они будут шелестеть и дальше, -- сказал Юра, когда ему удалось наконец унять рыдания.
– - Я исчезну. А они останутся. Эти ебучие тополя… И облака будут по небу плыть. И солнце светить, а ребятишки… на той площадке… будут играться дальше… Только я всего этого уже не увижу. Никогда. Никогда…