Чтение онлайн

– Дух в тебе есть, чужеродец, – одобрительно кивнул Дмитрий Иванович. – У нас кто из чужеземцев в Крещение приезжает, мало кто отважится грехи смыть.

– Так и в грядущем то же самое будет, – трясясь от холода, отвечал Николай Сергеевич. – Морозы только не такие лютые.

– Да ты к огню поближе подойди, – пригласил Владимир Андреевич.

– Благодарю, князь, – насколько это возможно близко подходя к пламени, поблагодарил тот.

– А ну-ка, что за портки у тебя чудные, – задорно ухмыльнулся тот самый детина, что стоял напротив старика в очереди. Тот как раз только окунулся и вслед за отфыркивающимся Милованом подошел к костру. В руках у него болтались треники пенсионера.

– А ну верни… Шельма! – выпалил Булыцкий.

– А забери? – ухмыляясь, отвечал тот.

Слышавший это Милован молча развернулся, да так, что молодчик едва не налетел на мужика. Скорее от неожиданности, чем от испуга, тот на секунду стушевался, но и этого хватило бывшему лихому, чтобы спокойно взять в руки трофей.

– Э, – запоздало взъерепенился наглец, но тут же осекся, вновь напоровшись на тяжелый взгляд мужика.

– Не твое, и не замай, – негромко, но так, что охотка всякая спорить прошла, проронил тот. – Держи, чужеродец, – протянул он вещички обалдевшему преподавателю.

– Ох и непочтителен ты с рындой [46] княжьим! – встретил того Донской.

– Кабы с рындой, так и почтителен был бы, – спокойно отвечал бывший лихой, – а как с вором, так и нечего тетешкаться. При Калите с такими разговор короткий был. Шельма, – уже в сторону оторопевшего молодчика бросил тот.

– А ведь прав он, – переведя взгляд с Милована на рынду своего, отвечал Дмитрий Иванович. – Что скажешь в оправдание свое, Тверд?

– Христом Богом, – поняв, в какую щекотливую ситуацию ухитрился он вляпаться, бросился к князю тот, – не во зло! Хотел вещички чудные показать, пока чужеродец не надел. Ну не вор я! Бес попутал! Князь, – на колени бухнулся он, разбивая кожу в кровь, – верой и правдой уже вон сколько служу, хоть бы ты раз усомнился во мне?!

– Твое только и счастье, что доселе верой и правдой.

– А тут бес попутал! Страсть, как к вещам захотелось прикоснуться чудным. Ну, – не поднимаясь с колен, продолжал тот, глядя то на князя, то на Милована, то на Булыцкого, – вот те крест! Не вор я, – рьяно перекрестился он.

– Ну, чужеродец, – обратился к нему Дмитрий Иванович, – твои вещи, тебе и решать.

– Прости его, – чуть помешкав, отвечал пожилой человек. – Оно и вправду бес попутал.

– Благодарю, чужеродец, – поклонился Тверд.

– Ступай, – отстранил его Донской. – Прости, но, сам понимаешь, в рындах держать такого не могу.

– Отблагодарю! Вот те крест, – перекрестился тот.

Поднявшись на ноги, молодчик медленно напялил на себя манатки и, покачиваясь, двинул к дальнему костру.

– А ну-ка, дай, – заинтересовался Дмитрий Донской, тыча пальцем в смятые треники, так и болтающиеся на руке у преподавателя. – Ведь и верно, диво дивное.

– Ну, – замялся тот в ответ, – исподнее это.

– Покажи-ка, – потребовал тот.

– Может, не надо, – замялся тот. – Оно же того… смердящее.

– Давай сюда. Тут и разберемся. – Пенсионер нехотя протянул манатки.

– Чудно, – держа двумя пальцами штаны, пробормотал тот. – И ладные, и дельные, – и так и сяк разглядывая «тормоза», бормотал муж. – А это что за невидаль? – поднимая выпавшие боксерки, поднял он глаза. – Ох и смердят!

– Исподнее, – словно нехотя буркнул в ответ пенсионер. – Совсем исподнее. Боксерки. Трусы. Ну, белье нижнее, – попытался пояснить он, видя замешательство собеседника. – Причиндалы срамные прятать.

– Чего срамные? – посмотрел тот в упор на пожилого человека, но тут же, сообразив, расхохотался. – Ох и чудной ты! А вещичка ладная, – насмеявшись, продолжил тот. – Бабам так и польза одна!

– Бога не гневи, князь, – смиренно отвечал Сергий.

– Есть поучиться чему у тебя, чужеродец, – довольно заключил Дмитрий Иванович. – А теперь – почивать. Завтра рано утром – в путь.

Уже до монастыря добравшись, как футболист, гол забивший, подскочил пенсионер, на лету снег с разлапистой еловой ветки сшибая: «Йес!!!»

– Ты чего, чужеродец, умом тронулся, что ли? – опешил от неожиданности повсюду теперь рядом следовавший Милован.

– Да ну тебя, – отмахнулся преподаватель. – Пошли в келью!

В келье еще долго дрожь била его, сначала от холода. Пока суть да дело, огонь в очаге погас, а коль скоро все в суетах и заботах день провели, так не наведывался по кельям никто и за «очагом» никто и не смотрел. Так что, пока Милован возился с огнивом, оживляя пламя в чреве выстуженной кельи, Булыцкий на заметку и принял: надо бы навыки обновить да печи начать складывать, хоть бы из камня. Оно, понятно, много печей не сделаешь: куда там камней столько напастись, но технологию припомнить да с раствором определиться – какой лучше использовать. Да и диво ведь. Так пускай Сергий благословит. Получится – уже прорыв.

Потом заснуть не мог: уж больно впечатлила его встреча с князьями. И как историка, и как человека. Ворочался, места не находя: все грезил, чего бы еще такого рассказать гостям эдакого, чтобы убедить в правоте своей, да за мыслями этими и заснул.

Проснулся, когда уже яркие солнечные лучи стрелами косыми исполосовали полумрак кельи. Подскочив с топчана, пожилой человек бросился к двери.

– Проспал ведь! – чертыхаясь, вывалился он на улицу и тут же зажмурился от того, что яркий свет пребольно резанул по глазам. Малость попривыкнув, как был – без зипуна да шапки, – бросился он в церковь, там рассчитывая встретить Сергия. Он не ошибся: там, внутри, негромко переговариваясь о чем-то своем, уже находились настоятель и Милован.

– А, чужеродец, заходи, – приветствовал его старец. Потом что-то негромко сказал Миловану, и тот, перекрестившись, удалился, оставляя Сергия наедине с Булыцким. – Понравился ты князю, – деловито разжигая лампадку, сообщил он. – Сегодня рано утром наказ тебе велел оставить: плоды твои диковинные чтобы не забыл.

– Не скажешь по нему, – проворчал тот в ответ. – А плоды дам, как и обещал, – помолчав, добавил он. – Не поверил же князь мне, так ведь? – подняв глаза на собеседника, спросил Николай Сергеевич.