Чтение онлайн

– Да не о том я, – все так же задумчиво продолжал Донской. – Ох не так ты прост, как казаться хочешь. Говоришь ежели что-то, так неспроста. Свой умысел у тебя.

– Рассуди, князь, – спокойно согласился Николай Сергеевич. – Вот расскажу все как есть. Как на духу все. Как с Тохтамышем, скажем. Поверишь или снова в поруб?

– А Бог его знает, – задумался князь. – Может, и есть правда в словах твоих. Уж водится грешок за мной: чуть не по мне, так и учудить могу чего. Ты по-своему мир видишь, а я по-своему. И разница вся между нами в том только, что мне ответ нести и перед Богом, и перед миром православным, и перед народом собственным. А что не так, так и не вспомнит никто, что рядом кто-то был да наукам поучал.

Вот что скажу я. – Он замолчал, собираясь с мыслями. – Поздно нынче. Победу славную одержали, – он прислушался к нестройному хору хмельных голосов за окнами. Люд вовсю веселился, празднуя победу. – Так вы либо роздых возьмите, либо люд порадуйте рассказами о подвигах ратных. А меня оставьте. Уморился я и отдохнуть хочу. Много мне чужеродец рассказал сегодня. Так что на раздумья время надобно бы.

– Ты, князь, не серчай, но дозволь с глазу не глаз остаться, – попросил пенсионер. – Я не уморю тебя надолго.

– Оставьте нас, – согласился князь. Все присутствующие молча поднялись и, воздав почести, покинули светлицу. – Чего тебе? – когда все вышли, устало посмотрел на Николая Сергеевича князь.

– Не обессудь, – извлек тот из аптечки склянки и в плошку с водой накапал корвалола. – Выпей. Оно тогда отпустило, да не дай Бог повторится. Да и вижу я: худо тебе до сих пор. Выпей.

Князь послушно взял емкость и, морщась от запаха, залпом опрокинул содержимое в рот.

– Ох и гадкая настойка твоя, – поморщился он.

– Гадкая, – согласился Булыцкий, – да зато добрая. С утра как огурчик будешь.

– Ступай, – все еще морщась, махнул рукой князь. Булыцкий, потоптавшись на месте, вышел.

Спать он почему-то не хотел. С другой стороны, мыкаясь по улицам, он то и дело ловил любопытные взгляды тех, до кого уже донеслась весть о том, что чужеродец говаривает вещи странные и чуть ли не самого князя, из лап смерти настоями дивными выцарапав, жизни поучает. Уже кто-то и позвал присоединиться его к празднованию, а еще кое-где получил он в спину проклятие, как диавольский посланник. В общем, кончилось все тем, что пенсионер ушел назад и, завернувшись в теплый зипун, поворочавшись на лавке, заснул.

– Поднимайся, чужеродец, князь тебя видеть хочет. – Булыцкий вздрогнул и открыл глаза. Было темно, что хоть глаз выколи. Еще толком не проснувшись, он принялся испуганно ворочать головой, ища источник беспокойства.

– Пойдем, – потрепали его откуда-то справа. – Князю с глазу на глаз надобно.

Сообразив, наконец, чего от него хотят, Булыцкий вскочил на ноги и принялся напяливать портки. Кое-как собравшись, он последовал за сопровождающим.

– Заходи, Никола, – Дмитрий гостя ждал. Одетый по всем правилам, он полулежал-полусидел на скамье, грузно прислонившись к стенке. – Прости, ежели не так что.

– Бог простит, – сорвалось с уст пенсионера.

– Бог, – усмехнулся в ответ тот. – Знать бы еще: где тот Бог и чего ждать, – жестом остановил тот собравшегося что-то сказать старика. – Вот ты. Как послушать – так искуситель, как на дела твои посмотришь – спаситель. – Князь замолчал, тяжко свесив голову. – И княжество хочу великим сделать, так, чтобы в кулаке всех держать, чтобы все как один! Не как горох по полу: каждый за свой надел радеет, а так, чтобы всем вместе, как кулак один действовать. Чтобы никакому недругу неповадно было! – погрозил тот куда-то в потолок. – И вроде и прав ты, когда нелепицы свои говоришь, а и не прав. Оно же и своих пристроить надобно. Как тут без надела оставить? Одному дал власть, а другой с носом и остался. А Владимир, он хоть и не сын, да могуч. И опора мне в делах во всех, а ведь чувствую: большего желает. Вот тебе и замятня. А как тут сильное княжество сотворить, если все друг на друга зуб точат?

– Хорошие ты вопросы, князь, задаешь, – негромко отвечал старик. – Мне, думаешь, легко во всем разобраться. Как со стороны смотреть, так я все здание и вижу целиком, да только не разглядеть мне до каменьев. Оно же наука непростая: как из щепочек горку сложить, так и немудрено, а как подменить попробуй одну, так и не знаешь, что получится.

– Сомневаешься, что правильно поступил? – понял его мысль князь.

– Сомневаюсь, – честно признался Николай Сергеевич.

– То-то и оно, – Донской невесело усмехнулся. – Теперь и меня тебе легче понять небось, а?

– Легче, – чуть подумав, согласился тот. – Что случись не так, так ты и виноват. Тебе расхлебывать. А я кто? Да так, советчик. Это вроде с одного боку. А с другого – я в большем грехе, чем ты, получаюсь. И мне ношу эту тоже нести.

– И тут ты прав.

– А как прав, так и отвечаю не меньше твоего, а может, и поболе, чем ты.

– Это как так?

– А так, что ты на волю Божью полагаешься.

– А ты нет?

– А я – нет, – Булыцкий вдруг поник. – А я, получается, сам себя Богом возомнил, – в ответ князь лишь промолчал. То ли погрузился в раздумья, то ли задремал, но Булыцкий не рискнул окликнуть его или каким-то другим способом потревожить. Так и сидели они при дрожащем свете лучин, пока князь вдруг не очнулся.

– Покажи-ка мне, пришелец, вещи твои чудные. Страсть как подержать в руках хочется.

Пенсионер безропотно удалился и через несколько минут вернулся, но уже с торбой в руках.

– Гляди, князь.

Как же изменилось выражение лица князя теперь, когда вокруг даров не толпилась знать! Аккуратно, кончиками пальцев, словно боясь уронить, он взял в руки серебристый гаджет и принялся медленно крутить перед глазами, то нажимая на дисплей, то на кнопку, то разглядывая гнездо под зарядное устройство. Вдоволь насмотревшись, он так же методично принялся рассматривать сначала ухайдоканный уже зонтик и опустошенные банки.

– И что, вправду диковины расти на землях наших будут? – негромко, даже немного заискивающе, поинтересовался он у пенсионера. – И моркошка… – замявшись, тот просто развел руками показывая размер, – вот такой будет?

– Правда, князь, правда, – спокойно отвечал тот.

– И лодьи, про которые говаривал ты, тоже по морям неведомым пойдут.

– Пойдут, да, боюсь, ни я, ни ты этого не увидим. Очень уж мудрено оно да небыстро все.

Князь снова замолчал, раздумывая над тем, что услышал.