Чтение онлайн

Для нас это было не новостью. Равно как и то, какой чудовищной глупостью со стороны властей было предоставить торговцам целых несколько месяцев до введения ограничений.

— Известно ли вашему отделу, что в настоящий момент дубайские фабрики наводняют Гонконг слегка обработанной костью, чтобы успеть создать запасы до вступления ограничений в силу? — спросил я.

— Да, конечно, я знаю, что так происходит, — парировал он, — но мы не отвечаем за действия гонконгских торговцев в Дубае. Это не подпадает под наш контроль.

— Тогда, может, скажете, зачем было два года канителиться с закрытием лазеек, если вы и в самом деле стремитесь положить конец нелегальной торговле? Другие страны уже давно запретили ввоз полуфабрикатов из кости, особенно из стран — не членов КИТЕС.

Он загадочно улыбнулся.

— Ну, в августе уж точно лазейки будут закрыты, — сказал он и подтолкнул нас к выходу.

Мы покидали его офис с тягостным чувством, что в действительности гонконгские власти не очень-то горят желанием положить конец ввозу в страну браконьерски добытой слоновой кости.

Наш человек в Гонконге вывел нас на торговца слоновой костью — назовем его мистер Икс, — с которым его связывала некая личная приязнь. На следующий день мы созвонились. Мы не стали допытываться у нашего коллеги, что связывает его с тем торгашом, но, видно, что-то существенное, потому что мистер Икс, лишь взяв с нас слово хранить тайну, согласился посвятить нас в некие внутренние подробности относительно браконьерски добытой кости. Мы с Чармиэн отправились к нему в офис на третьем этаже делового небоскреба в центре Гонконг Сити.

Сидя у него в офисе, мы минут двадцать слушали о том, какие скверные времена настали для торговли костью. Компании, честно ведущие дело, оказались оттеснены, а иные нажились на обходе положений КИТЕС.

— Они подкупили нужных людей, — сказал он, — у них столько денег, что самого черта купят.

— Правда? Ну, например? — воодушевил я собеседника.

Он задумался.

— Ну, хотя бы склады. Вы в курсе истории со складами в Бурунди?

— Да, наслышаны кое о чем.

Я знал о том, что, когда последние ограничения КИТЕС вступили в силу, хранившаяся на ряде складов конфискованная у браконьеров кость получила «очистку» и таким образом была узаконена. Один из таких складов находился в Бурунди, маленькой восточноафриканской стране, зажатой между Заиром и Танзанией. Это было более чем странное решение, которое произвело целый фурор, тем более что в самой Бурунди давно не осталось слонов. Разрешить стране, где не осталось слонов, продолжать экспортировать кость означало подталкивать браконьеров к ее ввозу туда из соседних стран.

— Так что вам известно о Бурунди? — полюбопытствовал я.

Мистер Икс улыбнулся, заметив мое любопытство.

— В 1986 году, как раз перед вступлением в силу новых правил, у меня побывал один очень важный заправила гонконгской торговлей слоновой костью. Он потребовал с меня денег. Со всех остальных торговцев он тоже потребовал денег. И знаете, для чего? — Не дожидаясь ответа, он торжествующе сказал: — Чтобы пробить легализацию бурундийской кости!

Это вносило еще один шокирующий штрих в дело о кости. Его история выглядела вызывающе правдивой. КИТЕС всякий раз увиливала от объяснений, чем был вызван ее шаг с легализацией этого склада кости. Неужели торговцы действительно дали кому-то на лапу? А если да, то кому? КИТЕС была тем самым органом, который, как считалось, заботится о будущем слонов. А что на деле?

— А еще с какими-нибудь складами произошла такая же история? — спросил я.

Он посмотрел на меня с видом знающего человека.

— Все в один голос говорят, что то же самое произошло и в Сингапуре, — сказал он. — Люди, ведущие легальную торговлю, убеждали КИТЕС не делать этого. Нет, сделали — кивнул он. — На этой операции нажились три воротилы, один из них — мистер Пун. Ваш друг передал мне, что вы интересуетесь этой персоной.

Я как раз и думал о том, как подступиться к семейству Пун.

— Что вы знаете об этой семье? — спросил я.

Мистер Икс отвечал осторожно, взвешивая каждое слово.

— Семейство Пун нажилось буквально в последние годы, и все на нелегально добытой кости. Возможно, они сейчас вообще самые богатые в Гонконге торговцы.

— Как же они добились таких успехов? — спросила Чармиэн.

— Уж такие они хитрые, — улыбнулся наш собеседник, — они слишком хитры, чтобы попасться. Началось все с маленькой семейной фирмы; тогда ею заправлял старик Пун, а теперь дело перешло к его сыновьям. Они и нагрели руки на лазейках в нашей системе импорта. Преуспели в этом. Теперь активно вкладывают нажитые деньги в приобретении недвижимости.

По словам мистера Икс, братья Пун поделили сферы влияния в империи бизнеса на кости. Один, Пун Тат Хонг, заправлял бизнесом непосредственно в Гонконге, а другой, известный под именем Джордж Пун, командовал зарубежными компаниями. Он и распоряжался дубайскими фабриками, хотя, по слухам, в этом участвовали и другие члены семьи.

— Как вы думаете, захочет Пун Тат Хонг разговаривать с нами? — полюбопытствовала Чармиэн.

— Может быть. Может быть, он пригласит вас. — Тут мистер Икс про себя улыбнулся. — А может быть, и пошлет подальше. Все зависит от того, с какой ноги он встанет. Он чаще всего сидит в своей лавочке на Камерон-роуд. Вы его узнаете сразу — здоровущий мужик, во-о-от такой — Призадумавшись, он добавил к сказанному: — На вашем месте я брал бы его наскоком. Ступайте к нему и скажите, что хотите побеседовать. Только взвешивайте все, что будете говорить. Помяните мое слово, Пун — деляга умный.

Он вновь сделал паузу, будто размышляя о чем-то. Затем он доверительно наклонился к нам: — Не знаю, будет ли вам это интересно, но у Джорджа есть магазин и офис в Париже. Он с женой проживает сейчас там.

Новость представляла для нас особый интерес. Она выглядела как указание на новое ответвление в пути по следу слоновой кости. Парижское звено в этой цепи могло оказаться весьма ценным для расследования. Если бы с его помощью можно было показать непосредственную вовлеченность Европы в «дело о кости», наша кампания возымела бы больший эффект.