Чтение онлайн

Толпа американцев, увешанных фотоаппаратами и видеокамерами, стояла кругом, боясь сделать шаг. Городской люд, перенесенный за одну ночь в стихию дикой африканской природы, никак не гармонировал с ней. Глядя на них, мы поняли, какими странными мы, должно быть, выглядели в глазах коренных жителей Кении. В двадцати футах от нас два слоненка и два черных носорожка резвились в лучах вечернего солнца.

Все мы были гостями знаменитого питомника Дафны Шелдрик для осиротевших слонят в национальном парке Найроби. Дафна и ее дочь Джилл посвятили себя выхаживанию детенышей слонов и носорогов, которых пощадили браконьерские пули только потому, что у них еще нет ни бивней, ни рогов. Впрочем, как нам объяснила женщина-гид, легко сказать — «пощадили»…

— В дикой природе осиротевший слоненок живет не больше двадцати четырех часов без матери, — объяснила она, — если он сразу не попадает в когти львов, то гибнет от солнечных ожогов без материнской тени.

Дафна показала себя блестящим пропагандистом. Видя, что сердца туристов умиляются при виде молодняка, она рассказывала им о быстром сокращении поголовья слонов из-за браконьерства и демонстрировала фотоснимки, свидетельствующие, в каком шоковом состоянии порой находились осиротевшие слонята, когда их обнаруживали; их подбирали, лишь убедившись в том, что все взрослые члены семьи перебиты. Ведь в слоновом обществе каждый более слабый его член — будь он юным или старым — получает поддержку и защиту более сильных. Некоторые из слушающих приходили в ужас от услышанного. Видно, они и понятия не имели о браконьерстве. Если бы мы смогли вызвать ту же реакцию, но в мировом масштабе, наша цель была бы достигнута.

Мы спросили, можно ли переговорить с Дафной с глазу на глаз, и она пригласила нас к себе, когда экскурсия была окончена. Дафна, седовласая пышная женщина, самый облик которой излучал готовность к заботе о ближнем, встретила нас с улыбкой. У задней двери играл со служителем крошечный слоненок.

— Это Файона, — гордо сказала Дафна, — она у вас только неделю. Она — самый маленький детеныш, которого мне удалось спасти, потому что только недавно мы разработали рецепт питательной смеси, вполне заменяющей молоко слонихи.

Мы рассказали Дафне, что представляет собой ЕИА, и объяснили, что хотим снять фильм, направленный против торговли костью.

— Нам надо сохранить цель нашего визита в тайне, если вы не возражаете, — попросил я.

— Прекрасная мысль, — ответила Дафна, — я расскажу вам, что делается в Кении. Но сначала вы расскажите, что вам самим ведомо о торговле костью.

Дафне не привыкать работать с прессой. Непосвященные киношники ходили за ней табунами, чтобы — заметьте, за дешевую плату — заснять слонят в ее питомнике. Первоначально ей и в голову не приходило, что у нас совсем другие цели. Но когда мы рассказали ей, что уже побывали в Гонконге и Дубае и разрабатываем масштабную кампанию за всемирный запрет торговли костью, в ее холодных голубых глазах вспыхнуло оживление, и она стала говорить с нами более серьезно.

— Пойдемте-ка на веранду, выпьем пива, — предложила она.

Мы пошли за хозяйкой через весь дом на открытую веранду, выходившую на пруд. Семейство бородавочников носилось по саду в лучах вечернего света, подняв хвосты трубой. Дафна внесла поднос с бокалами пива, и к нам присоединились ее дочь Джилл и бойфрэнд этой последней, по имени Жан-Франсуа.

— Так. Вы хотите знать, что творится в Кении, — сказала Дафна. — Знайте, что ситуация очень серьезная. Я регистрирую каждый обнаруженный случай браконьерства в национальном парке Цаво. Только за этот год убито более тысячи слонов. Теперь в парке осталось, по-видимому, не более десяти тысяч. Организованное преступление — двух мнений быть не может.

— Дело рук местных? — спросил я.

Дафна пожала плечами.

— Иногда да. Подозреваю, что замешан кто-то из егерей. Но чаще всего — дело рук «шифты»: бандитов из Сомали. Они прекрасно вооружены и ходят на дело бандами. Как видите, у нас нет эффективной силы, чтобы противостоять им. К сожалению, министерство природы и туризма не может заработать достаточно денег для защиты природы.

— Вы хотите сказать, что ничего не делается, чтобы остановить браконьерство? — спросила Рос.

— Ровным счетом ничего, — подтвердил Жан-Франсуа. — Более того, в настоящее время власти заявляют, что нет никакого браконьерства, чтобы не отпугнуть туристов.

— Именно это нам сказал и Йен Дуглас-Гамильтон.

— Вы что-нибудь слышали о семействе Пун? — спросил я Дафну.

— Да, конечно, наслышана. Торговцы костью, черт бы их побрал. Больной вопрос — массовый спрос на кость. Единственный способ оставить без наживы таких бандитов, как Пун, из-за которых гибнут наши слоны, — закрыть рынок слоновой кости. Запретить продажу кости во всем мире, раз и навсегда.

Я взглянул на Эллана. Та же мысль пришла в голову нам обоим.

— А что, Дафна, согласились бы вы рассказать все это перед кинокамерой? — спросил Эллан. — Будет ли это безопасно для вас — призвать к запрету на торговлю костью?

Лицо Дафны расплылось в широкой улыбке.

— Что за вопрос! Конечно же, выступлю!

Мы договорились назначить съемки назавтра утром и обговаривали уже детали, когда на кухне раздался треск. Дафна вскочила:

— Подождите немного. По-моему, Файону пора кормить.

Мы пошли за ней и обнаружили, что слоненок, изголодавшись, обнюхивал полки на кухне у Дафны.

— Нам надо поить ее из бутылочки каждые четыре часа. Она знает когда, — объяснила Дафна, тщательно размешивая в кувшине порошок с водой. — Один из служителей так и ночует прямо у нее в стойле: в этом возрасте их нельзя оставлять одних. В дикой природе слоненок всегда под боком у матери и они касаются друг друга. Физический контакт крайне важен для детенышей — видимо, он сообщает им волю к жизни.

Складывалось впечатление, что в глазах Дафны возня слоненка на кухне была в самом что ни на есть порядке вещей.

На следующий день мы начали снимать. По нашему убеждению, интервью с Дафной дало бы наибольший эффект, если наложить его на эмоциональное восприятие осиротевших слонят плюс дополнить его некоторыми подробностями о браконьерской охоте. Ну а остальное было делом техники.

В это утро Файона была особенно шаловливой. Ее попечитель Джон приволок ей для игры старую камеру от трактора да зонтик; она уселась на камеру и стала катать хоботом зонтик вокруг нее. Пока Эллан снимал видеокамерой, я и Рос снимали фотоаппаратом. Я заметил у Файоны на спине пятна от ожогов.