Чтение онлайн

Когда он был в таком душевном состоянии, то старался приходить домой как можно позже, когда Лиза уже ложилась спать. Он тяготился ее расспросов, сочувствия и, главное, советов, по-женски безапелляционных и наивных.

В такие минуты эта женщина, прожившая с ним пять лет, казалась ему лишней в его жизни. Порой он с недоумением спрашивал себя, как получилось, что они так долго вместе.

Шесть лет назад при их первой встречи она показалась ему неотразимо обольстительной. Высокая, рыжеволосая, длинные ноги из-под короткой, на грани приличия, юбки. Он не мог отвести глаза от этих ног весь вечер их знакомства. Она заразительно смеялась над каждой его шуткой. И думая об этих ногах, он привел ее к себе в один из душных летних вечеров, когда мама уехала на дачу.

Лиза при любой возможности стала оставаться у него. Любовь (так называла их отношения Лиза) стала для него физиологической привычкой, такой же, как завтрак или чистка зубов.

Мама, самый близкий ему человек, умерла неожиданно – она никогда и ничем серьезно не болела. И он был так раздавлен неожиданностью и неразрешимостью этого несчастья, что боялся оставаться один в квартире, по-прежнему наполненной любимым человеком – ее вещами, ее запахами, ее привычками. И он не нашел в себе силы возразить, когда Лиза перенесла свои вещи к нему. С тех пор они вместе.

Но на ее настойчивые предложения «оформить отношения» он отмалчивался. Он так и не смог окончательно принять то, что эта женщина с настойчиво-назидательным голосом учительницы, с кисловатым запахом курильщицы будет с ним рядом всегда.

Он был благодарен ей за заботу, за уют, за всегда чистые рубашки, но часто ловил себя на мысли, что хотел бы отдохнуть от нее. И этим чувством душевной неустроенности, как и тяжелыми впечатлениями от работы, подпитывались его депрессии.

Он становился мрачен, замкнут, занудлив и был в тягость даже самому себе.

Он часто думал, что ему пора изменить свою жизнь. Но как? Найти другую работу. Уехать из страны. Но любой план натыкался на препятствия, казавшиеся ему непреодолимыми.

Поменять профессию … Но кем бы он может работать? Адвокатом? Для этого надо уметь сочувствовать! А он разучился это делать…

Бизнесом заняться … С его равнодушием к деньгам … Неразумно …

Уехать из страны, но это немногое изменит. И там ему, скорее всего, придется ловить преступников. То, что под пальмами, а не среди берез, сути дела не меняет.

Была у него тайная мечта… Ребенок… … Сын…

Вырастить его счастливым и сильным, целеустремленным, непохожим на себя!! Тогда его, Алексея Нилова, жизнь можно будет считать черновиков для него.

Они с Лизой регулярно выполняли ритуал под названием «супружеские обязанности», но пять лет усердия не принесли результатов. Он заметил, что Лиза потихоньку от него стала посещать какие-то консультации, но ничего не говорила. Значит, ничего утешительного она не узнавала.

В минуты печальных размышлений он снова и снова смотрел на репродукцию над своим столом.

Он знал ее до малейших подробностей. Голова женщины повязана двумя платками, белым и темным. Так повязывают деревенские женщины, когда возвращаются зимой из бани.

Мать пристально вглядывается в лицо мертвого сына. Он отдал все свои силы, он выполнил свое предназначенное. Он заслужил покой.

Такой отрешенности Нилов не видел никогда, на лице ни одном мертвого.

Сын еще не знал, что его покой будет недолгим. Что скоро на него обрушаться молитвы, слезы, просьбы, миллиардов людей. А он будет обязан даровать им веру, надежду, любовь и прощение. И новым испытанием для него станет необходимость не только миловать, но и казнить.

Дома Нилов, отдыхая, доставал из книжного шкафа любимые альбомы по искусству и не спеша перелистывал их плотные листы. И душевное равновесие возвращалось к нему.

Он смотрел на лица мудрых стариков, пристально всматривающиеся в вечность своими выцветшими глазами. На прекрасных женщин: юных с по-детски чистыми глазами, и немолодых с тяжелыми подбородками и телами, далекими от современных идеал «бестелесной» красоты. Они сохранили свою красоту навечно.

Он встречался взглядом с надменными мужчинами, знающими себе цену и готовыми ее заплатить.

Да, эти люди жили давно. Но их тоже терзались страсти, они любили, ненавидели, совершали преступления … Но, он уверен, что они не были так ничтожны, как те, с кем ему приходиться имеет дело сейчас.

Но вот домой возвращался Лиза, гремела ключами, с шумом кидала сумки в коридоре. И начинала говорить, говорить. О работе, подругах, покупках, болезнях, родственниках.

Или звонок телефона! И начальник, полковник Мухоморов возвращал Нилова в реальность: «Два трупа у нас. Возможно, заказное, за тобой выехали».

И если от Лизы он мог отгородиться молчанием, делая вид, что слушаешь, и думать о своем, то на работе реальные картины жизни мгновенно вытесняли художественные.

Особенно тяжело ему было после расследований убийства на бытовой почве. Часто они происходили в неблагополучных квартирах. Все эти квартиры были похожи друг на друга ужасом запустения. Ободранные стены, продавленные диваны, горы вонючего тряпья по углам, прожженные кастрюли с остатками засохшего варева. И бутылки из-под алкоголя, десятки, сотни бутылок под ногами, в углах квартиры, на балконе. Хозяевам таких квартир было все равно, как жить. И от этого патологического равнодушия к себе, к родным людям, к своим детям Нилову становилось жутко.

И трупы. Мужчин и женщин, стариков или даже, случается и детей. Удар ножа, молотка, бутылки превращал человека – вместилище божьего духа – в кусок скоропортящегося мяса.

У него складывалось впечатление, что он все время выезжает на место одного и тоже преступления. Сходство было не только в состоянии квартир, но и в анемичных выражениях лиц жертв и участников, отупевших от беспросветного пьянства.

Раскрывались такие преступления быстро. Преступник обычно находился рядом – в соседнем доме, в соседней квартире, в соседней комнате. Это был или постоянный гость в доме жертвы, сосед или родственник, и обязательно собутыльник. Жертва и убийца вместе выпивали, спали с одними женщинами, честно скидывались на общую бутылку – спасительницу от мук бесконечного похмелья.