Чтение онлайн

— Правда?

— В дубле Черноморца. А тут футбол есть?

— Ну, большого нету. Какой-то есть, конечно.

...

— Брата привози — будет.

Уже знакомый двор, темный — ни единой лампочки нет. Игорь еще не знал что это не просто так — лампы били группировщики. На Теплоконтроле ночью горела одна лампочка на весь район.

— Пойдем, провожу — Валерий Васильевич остановил машину у нужного подъезда

— Да вы что, сам дойду...

Валерий Васильевич посмотрел так, что все вопросы как то отпали сами собой.

— Ты тут еще новичок. Салага, как в армии говорят. Потому правило одно — слушаешь, что старшие говорят, и делаешь как они говорят.

...

— Перед тем как выйти из квартиры — смотришь в глазок, то же самое если кто-то звонит в дверь. Если нет глазка — врежь. На лифте не езди. Перед тем как идти вниз, выгляни в окно, что происходит во дворе. Если видишь что ждут или просто что-то непонятное — зайди домой и звони нам. Не бойся что назовут трусом — здесь война идет. Самая настоящая.

Дом — встретил привычной уже похоронной атмосферой, от которой хотелось бежать куда угодно, хоть на край света. Это было... знаете, как звенит комар? Вот примерно то же самое... так звучит беда. Беда, от которой они и уехали из Одессы

Только беда последовала за ними.

Отец посмотрел — цел вроде — и ничего не сказал, молча ушел на кухню. Мать — горе ее согнуло, из интересной женщины средних лет превратив в старуху — прицепилась

— Ты где был?

— Где надо.

— Ты опять на улицу пойдешь? Хочешь в гроб меня загнать?

Игорь ничего не ответил — прошел в свою комнатку и закрыл дверь.

Было у еврея три сына. Один умный, другой боксер, третий футболист.

Остались двое...

Через какое-то время. 12 октября 1986 года.

РСФСР, Казань

С утра — Игорь взял открепительное, поехал по адресу. Оперотряд в Казани квартировался на базе Суворовского училища но как потом он узнал — были два опорных пункта по городу и вроде как должны были дать еще. Валерий Васильевич записал его и представил пятерке. Пятерка как и в Одессе оказалась полным интернационалом — татарин, русский, немец и чуваш. Теперь еще и еврей до кучи.

По правилам, полагалось рассказать о себе, Игорь коротко отрекомендовался. Из Одессы, боксер, отца сюда перевели. Еще полагалось сказать , зачем пошел в оперотряд

— Брата у меня убили... — коротко сказал Игорь

— Конторские[8]? — сразу спросил Вахит, старший звена

— Девки.

Все опешили. Потом Вахит спросил

— Это... как... девки.

— Так. Встретили вечером, прицепились. Сняли куртку, часы — у него Монтана была, отцовский подарок. Потом сбили с ног, пинать стали. Потом одна осколком стекла горло перерезала...

...

— Он скрипкой занимался... я сколько раз ему говорил — пойдем в зал. Он говорил, не могу, у скрипача должны быть чувствительные пальцы. Он и драться то совсем не умел... не учился.

Игорь говорил правду — то убийство шокировало всю Одессу. Трое девок шли с дискотеки. Совершеннолетняя из них была только одна. Но навеселе были все три. Никто из кавалеров не обратил внимания — поэтому злились. Встретили парня, их привлек внимание футляр от скрипки. Слово за слово — потребовали снять куртку. Тогда началась в городе настоящая эпидемия мены одеждой. Сначала говорили — поношу и отдам. Не дать было стремно. Потом возвращать перестали. Потом и вовсе оборзели, стали внаглую требовать — снимай. Он снял куртку, чтобы не вступать в конфликт — это их взбесило еще сильнее. Потребовали отдать часы. Отдал и их. Озверев окончательно — ударили по голове, сбили с ног, пинали пока шевелился. Потом испугались, что натворили — и чтобы не было свидетелей перерезали горло.

Когда судья спросила, не хочет ли кто-то из подсудимых сказать что-то матери потерпевшего — самая старшая встала и скрутила фигу. Зал охнул. Несколько человек повскакивали с мест, и если бы не усиленный наряд внутренних войск в зале, неизвестно чем бы все кончилось. Старшей дали четырнадцать лет, две остальные отделались легким испугом...

Семья развалилась. Мать так и не справилась с горем, старший брат и так мало дома бывал, а после этого совсем переехал на базу Черноморца, просто дома больше не мог оставаться. Игорь его понимал. Но сам бросить семью не мог.

Сам он ушел в спорт. Занимался как сумасшедший. Через год стал чемпионом области — в его клубе уже все побаивались молчаливого еврейского паренька с невеселыми глазами, никто не решался выяснить отношения на ринге.

Как раз в это время — появились оперотряды, на базе ДОСААФ и еще взялась за дело милиция. Игорь был знаком с сотрудниками одесского угрозыска, а те помнили его и то страшное преступление. Он согласился. Меньше чем за год сделал себе имя на улице, в одиночку задержал дезертира — опасного и готового на все, уже совершившего тяжкое преступление. Опера не сомневались, что после школы он придет к ним, в уголовный розыск.

Отец решил уехать. Сказал — хоть в тундру. Ему дали с повышением — Казань. Зная обстановку — мало кто хотел сюда ехать.

— ... Дежурим мы обычно по вечерам, в парке, но если есть мероприятия — участвуем и там, вместе с милицией на обеспечении. Суворовцы тоже участвуют. Ты кстати в Динамо уже записался?

— Нет пока.

— Пишись в ЦСКА! У нас тут и зал лучше, с бассейном, и пацаны покруче считай во всех весах. Тренеры хорошие, я познакомлю.

— А сам то ты вроде футболист

Вахит усмехнулся

— У нас тут все чем-то занимаются — иначе не выжить. И я по груше стучу, только в соревах не участвую. Ты кстати нашумел — Глиста чуть не отоварил

— Глист это кто?

— Глист это мразь — коротко ответил Вахит — старшак с Теплоконтроля. Он как раз молодняк проверял, у них за вступление человека избить, на которого старший укажет и при переходе между возрастами — тоже. Те, кого ты отоварил — как раз в старшие претендовали. Теперь, наверное, обломаются...