Чтение онлайн

2. Работы по УСК (унифицированному стрелковому комплексу) продолжаем, но при условии разработки прицела и под него, кратностью не менее 6. Патронные заводы ведут отработку нового калибра. Возможно даже не одного.

3. И Ижевск и Тула разрабатывают варианты карабинов на базе автомата Калашникова и винтовки СВД. Это всё пойдёт на экспорт, прежде всего — но и в СССР что-то будет продаваться.

4. Ижевск (Ижмех) и Тула [24] — готовят к производству модели помповых и полуавтоматических ружей для внутреннего рынка и для экспорта.

5. Объявляем конкурс на новый пистолет и пистолет — пулемёт для милиции. При этом разводим личное оружие для милиции и для армии — оно разным должно быть.

6. На основе опыта, полученного в Афганистане, начинаем думать о носимом комплексе для стрельбы от километра до двух, борьбы с лёгкой бронетехникой противника. Эта работа, кстати, и начнётся, только через несколько лет, итогом будет винтовка В94 Волга, опытные образцы поспеют как раз к Чечне.

Чечни я надеюсь, мы всё же избежим.

7. Выводим оборонный экспорт из-под ограничений (детали проработаем) для того чтобы экспорт гражданского оружия можно было производить без бюрократических рогаток. Поручаем министерству внешней торговли искать крупных оптовиков.

8. Минобороны отныне списанное оружие отправляет не в печь, а на комиссию для определения потенциальной ценности и всё что ценность имеет — продаём на Запад.

9. Минобороны запускает систему допризывной и послепризывной (!) подготовки «Ворошиловский стрелок». Собственно, это решение уже было, сейчас просто подтвердили.

Ну и на перспективу — будем вместе с МВД прорабатывать варианты привлечения Ворошиловских стрелков в случае объявления чрезвычайного положения для охраны общественного порядка. С оружием…

Зачем? А вот если вспомнить Сумгаит или Ош — вопросы сразу и отпадают.

Директором ЦНИИТОЧМАШ был Виктор Максимович Сабельников, организатор военной промышленности ещё времён Великой отечественной войны. Институт он возглавлял с 1966 года, и за это время институт превратился в один из ведущих центров военной науки мирового значения. Такого комплекса испытаний, каким здесь подвергали оружие — не проводилось нигде в мире. У главного противника например — автомат М16 не испытывали вообще, просто начали закупать не найдя ничего лучшего.

Сейчас Сабельников подошёл к своему начальнику, министру оборонной промышленности Павлу Васильевичу Финогенову. Финогенов кстати был именно специалист по стрелковому оружию — бывший главный инженер, потом директор Ковровского машиностроительного, осваивал в производстве пулемёт ПК.

— Павел Васильевич?

— А?

— Мы вот тут решили Михаилу Сергеевичу его мишень подарить, с подписями. Как думаешь, уместно будет?

— Вполне. Давай.

Финогенов достал ручку, чтобы расписаться, тут его рука замерла. Он рассматривал мишень несколько секунд, потом покачал головой

— Как тебе не стыдно, Виктор Максимович. Детский сад. Несерьёзно как то. Признавайся, кто стрелял? Испытатель твой?

— Это его мишень.

— Да брось. Не может быть.

— На партбилете поклянусь.

— Дай.

Финогенов ещё смотрел, потом покачал головой

— Нет. Быть не может. Кто с ним был на рубеже?

— Никого, охрана только. Такое требование.

— Значит, снайпера посадили.

— Снайпера рядом с Генеральным секретарём? К тому же я бы знал…

…

— Он ещё из МР5 стрелял, немецкого. Там взвод сбоку — спереди, и переключение режимов огня не так как на АК. Не все мои испытатели знают. А он даже без разъяснений. И отстрелялся в десятку.

Тут подошёл генерал-полковник Сухоруков, командующий ВДВ — решив по пути порешать рабочие вопросы. Заметил мишень.

— Это чья?

Сабельников глазами показал наверх

— Не может быть. Дай.

Сухоруков рассматривал мишень, потом заключил

— У меня так не каждый десантник стреляет. Можно на окружные соревнования отправлять. Это точно — его?

— Он где служил?

Сухоруков пожал плечами

— Не у нас. Я бы знал.

Сабельников вопросительно посмотрел на начальника.

— Спрячь пока от греха.

…

— Потом разберёмся.

28 января 1986 года в США произошла страшная трагедия. На взлёте, менее чем через две минуты после старта — взорвался шаттл Челленджер. На его борту было семь астронавтов и гражданских лиц, в том числе учительница, намеревавшаяся провести урок с околоземной орбиты по новой системе спутниковой связи.

Взрыв произошёл на глазах сотен американцев, наблюдавших запуск с мыса Канаверал и сотен тысяч, видевших это по телевидению. Нация оцепенела от шока случившегося прямо на глазах. В США были направлены телеграммы соболезнования от мировых лидеров, одними из первых прислали свои телеграммы Председатель Президиума Верховного совета СССР А.А. Громыко и Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв.

Президент США Рональд Рейган, чувствовавший себя довольно плохо, тем не менее был вынужден обратиться к нации.

Бывшего заместителя директора ЦРУ Френка Карлуччи известие о взрыве шаттла застало в пути в Белый дом, это его так потрясло, что он думал отказаться от поездки. Первое что он подумал — русские. По данным военной разведки, русские разрабатывали лазерное оружие. Потом он всё же решил ехать, подумав что будет лучше если от встречи откажут в Белом Доме.

В Белом доме он столкнулся в вестибюле с корреспондентами, затаскивающими свою аппаратуру. Значит, готовилось экстренное обращение к нации из Овального кабинета.