Спасти СССР
Шрифт:
Горбачев произнес несколько вежливых, положенных по протоколу фраз, а потом сказал такое, на что Миттеран даже ответ сразу найти не смог.
– У вас есть мечта, месье Миттеран?
…
– Вероятно, она у вас есть. У меня тоже есть мечта. Мечта о том, что однажды Европа станет единой. От Лиссабона до Владивостока. Что уйдет в прошлое колючая проволока на границах, пограничники. Что больше не будет ракет, нацеленных друг на друга, и французы смогут прилететь на выходные в Москву, а советские люди – в Париж. Что мы сможем доверять друг другу, и не таить камня за пазухой.
Миттеран закашлялся, изобретая ответ. Про свой диагноз – он уже знал [38] …
– Это… очень достойная мечта, месье Горбачев.
– Давайте будем называть друг друга по имена. Я – Михаил. Или Мишель, по-вашему
– Что ж, давайте. Разумеется, Франция всегда поддерживала советские инициативы по установлению мира и доверия на континенте.
– Но… всегда есть какое-то "но", верно? И это "но" не из двух букв, а из трех.
США
Миттеран понял, что надо брать диалог в свои руки, иначе он окончательно упустит нить разговора
38
Миттеран умер от рака.
– Михаил – решительно сказал он – я восхищен твоей мечтой. Это действительно великая мечта, ради которой стоит пойти на многое. Но давай взглянем в глаза реальности. Континент разделен на две части Железным занавесом. В Германии стоят ваши войска – огромная группировка. В других странах Советского лагеря – то же самое. Вы вошли в Афганистан. Тебе не кажется, что вы должны что-то предпринять для того чтобы твоя мечта хоть немного стала реальностью.
Я кивнул
– Кажется, еще как кажется. Но у нас есть такая поговорка – нельзя ставить телегу впереди лошади. По-моему, ты как раз поставил
– Поясни.
– Все просто. Железный занавес, о котором ты сказал – он появился не просто так. Он появился из-за страха, ненависти и непонимания. Ты сейчас стоишь на своей стороне, стороне Европы – но попробуй встать на нашу сторону. Когда мы совершили свою революцию – а у нас вовсе не было кровожадных замыслов и Ленин даже отменил смертную казнь на какое-то время – нас ведь никто не поддержал [39] . Четырнадцать стран напали на нас только за то, что мы хотели выйти из войны. А как насчет фашизма? Знаешь, кем был первый европеец, которого я видел в жизни? Это был нацистский солдат, гитлеровец, пришедший в мое родное село.
39
История о том, что на самом деле хотели большевики и к чему они пришли в итоге – до конца еще не написана. Ленин ведь действительно отменил смертную казнь – и обратно она была введена, только когда поток кровавых расправ захлестнул страну, то есть озверевший народ ввел свою смертную казнь явочным порядком. Довоенные и дореволюционные планы большевиков, изложенные в статьях и предвыборных программах – полностью не соответствуют тому, что получилось в итоге. Большой вопрос возникает, кем пополнились ряды большевиков после 1917 года. Троцкий, например – он ведь никогда не был большевиком, и даже вступив в партию, до конца не стал им. И именно он стал автором политики военного коммунизма, в то время как Сталин тогда был ее… противником. Еще более сложный вопрос – в какой степени вся последующая деятельность большевиков стала результатом травмы Гражданской войны и разрухи. В какой степени большевики были вынуждены принять результаты самоуправного решения жизненных вопросом самых разных групп населения. Ответов на эти вопросы пока нет.
Миттеран не нашелся что ответить
– Но я все же верю в Европу и в наше общее будущее. Я несмотря ни на что верю в конвергенцию систем [40] . Я верю в разрядку, похороненную Рейганом. Просто для действительно надежной разрядки, которую не похоронит никто, даже президент Соединенных штатов – нужно прочное экономическое основание. Фундамент.
– Прости, не мог бы ты пояснить.
– Я говорю о совместных предприятиях. О взаимной торговле, которая находится на неприемлемо низком уровне. О тесном экономическом партнерстве между ЕЭС и странами СЭВ. Не про отдельные договора на поставку того или этого, даже такие крупные, как строительство АвтоВАЗа. А о постоянном сотрудничестве, которое будет осуществляться не на уровне правительств – а на уровне отдельных заводов и даже граждан. Если будет такое сотрудничество – военное противостояние прекратится само собой, в нем больше не будет никакого смысла.
40
Имевшая большой вес в семидесятые годы теория, согласно которой социализм и капитализм постепенно будут сближаться друг с другом, и в конце концов, создадут что-то среднее, общее и для Востока и для Запада. Несмотря на то что в девяностые годы эта теория была официально похоронена, происходящее сейчас в США и ведущих странах Запада, фактическое внедрение там элементов социализма и требование еще большего социализма говорит о том что теория конвергенции возможно была верной.
Миттеран откинулся назад, скрестив пальцы
– То, что ты говоришь, очень необычно, Михаил. Необычно и смело. Ты знаешь, что такое ЕЭС?
– Да, европейское экономическое сообщество.
– Мы сейчас пытаемся снять торговые барьеры внутри самой Европы. Это сложный и долгий процесс…
– Почему бы нам к нему не подключиться?
Миттеран явно колебался. Я нажал.
– Процесс пойдет куда быстрее, если в нем будет больше интереса для всех. Чем больше стран – тем больше потенциального интереса. Вместе мы сможем создать единое пространство, в котором в самом ближайшем будущем будет проживать миллиард человек. Миллиард – с нажимом повторил я
– До получения хоть каких-то реальных договоренностей могут пройти многие годы – предупредил Миттеран
Я наклонился вперед.
– В прошлом веке был такой французский маршал Лиотей. Когда его назначили в Алжир, наместником, он заметил, что у дороги, по которой он шел – нет деревьев, и потому солнце бьет по путникам. Он распорядился обсадить дорогу деревьями. Кто-то из его сопровождающих сказал – но ведь до того времени, пока деревья вырастут и начнут давать тень пройдет много лет! Именно поэтому – ответил маршал – приказываю начать работы сегодня же. Те работы, которые мы можем начать – закончатся спустя много лет. Но начать их нужно сейчас. И люди будут вспоминать именно нас – как начинателей великого дела.
Этого Миттеран вытерпеть уже не смог
– Хорошо – сказал он – вижу, ты настроен очень серьезно. Я поговорю с профессором Аттали, он отвечает за европейское объединение, он настоящий фанатик единой Европы. Думаю, с твоим настроем вы быстро найдете общий язык. Он и понятия не имеет, что в Москве у него есть такой единомышленник…
– Я буду рад принять профессора Аттали [41] в любое время…
После того, как Миттеран уехал, на крыльцо вышел Громыко, несмотря на весну он был одет совсем по-зимнему, тепло. Я коротко пересказал содержание разговора, Громыко покачал головой
41
Профессор Жак Аттали – один из отцов Европейского союза, на тот момент – специальный посланник президента Франции. В будущем – глава ЕБРР. Внес огромный вклад в создание ЕС.
– Придержи лошадей, Михаил – сказал он, обращаясь ко мне как старший по возрасту
– Почему?
– Чего ты хочешь добиться? Миттеран коммунист только на словах, его не удастся переманить на нашу сторону
– Я не хочу переманивать его на нашу сторону. Я хочу, чтобы он занялся своей стороной…
…
– Европа должна освободиться от опеки Соединенных штатов.
Громыко раздосадовано покачал головой
– Невозможно. Американцы не дадут этого сделать.
– Дадут, если мы правильно разыграем игру. Франция не член НАТО. Пусть в будущем они предложат создать объединенные вооруженные силы Европы – в дополнение к экономическому союзу и взамен НАТО.
Громыко только покачал головой со скорбным видом
А я подумал, что и внешняя политика нуждается в серьезной корректировке. На противостоянии с США выросло целое поколение дипломатов – и они в упор не видят то, что происходит в Европе. В Европе – по крайней мере, Западной – антиамериканские настроения являются хорошим тоном и частью патриотизма. Американцев терпят из-за нашей угрозы – но в Европе они чужие, они не "одни из", как и англичане. Если не будет угрозы – то и американцам в Европе будет делать нечего. Как и англичанам.