Чтение онлайн

Волк запрыгнул на крыльцо, протиснулся мимо ведьмы в горницу. Задней стены, действительно не было.

– Ну, у тебя и методы, бабуль! – сердито провыл волк, – уж лучше б сразу примерила на него деревянный макинтош, чтоб не мучался.

– Да ты что, внучок, где я тебе в лесу хорошего портного найду на такую мудреную одежу? Да еще и из дерева? Енто к евреям идти надоть. А я их не люблю. Обязательно объегорят бабушку. Сказал бы сразу чего надобно, я б его по старинке: топориком по голове и в колодец.

– Да я ж не это имел в виду!!! – в отчаянии взвыл волк, – я слово дал! Ну, и где его теперь искать?

Тут в «окошке» во всю заднюю стенку нарисовался Ванюша с букетом ромашек в одной руке и с топором в другой.

– Майн либен мутер, а не прогуляться ли нам в лесок? А то замучил меня вопрос: тварь я дрожащая аль право имею?

И тут Иван Дурак такие глазки старушке начал делать, что волк уши и хвост поджал, и, поскуливая, стал к двери отползать.

– Ишь, охальник, – обрадовалась старушка, – с какими предложениями к бабке лезет. Ладно. Вечером на сеновале, а сейчас отстань, работы много. А ить какой языкастый-то стал? Аки соловей поет. Аж меня старую проняло. Неужто, и впрямь поумнел?

– Ой, что-то сильно я в этом сомневаюсь, бабушка, – простонал волк.

– Ладно, последний метод пробую, друидский. Ежели не поможет то все! Друидской отравой…. Э-э-э… отваром лечить будем. – Яга сделала пасс в сторону Ванюши. Из его рук выпали цветочки и топор. – Так оно мне старой спокойней будет.

Ведьма поставила опрокинутый котел с остатками первача на каменку, в которой не смотря на царящий вокруг погром по-прежнему горел огонь, и начала кидать в него какие-то порошки, травки, озабоченно бормоча при этом.

– …мышьячок, цианидику скляночку, ядку змеиного… – старушка схватила специальное железное помело, и попыталась помешать гремучую смесь в котле.

Зелье даже не шелохнулось. Лишь забурлило еще сильнее, исходя пузырями. Ягуся выдернула помело, от которого осталось только одно металлическое древко, неопределенно хмыкнула.

– Кажись готов. Пей Ваня, козлом ста… то есть я хотела сказать вумным станешь, ежели повезет, конечно.

Ване очень хотелось стать вумным, а потому не долго думая, сдернул раскаленный котел с каменки, и одним махом опустошил емкость. После этого ему осталось только собрать глазки в кучку, занюхать выпитое рукавом, рыгнуть, опалив печь и покрыв ее сажей на вершок, и запеть:

– Да… – потрясенно почесала затылок Яга, – ихняя фигня наших идиотов не берет. Токмо народным методом, – с этими словами старушка подняла топор, и тюкнула Ванюшу обухом по голове, – внучек, тащи его к колодцу, не помогло!

Знала бы старушка, что Иван на спор лбом чугунные наковальни гнет, ни за чтоб не стала лечить Ивана Дурака этим методом.

Иван протяжно зевнул, сладко потянулся, почесал зудящую грудь. Рядом что-то звякнуло, послышался придушенный испуганный писк. Ванюша открыл глаза, с недоумением посмотрел на железные браслеты на руках, от которых к стене тянулись цепи. Он сидел на голом каменном полу полутемного, сырого помещения. Неподалеку прикованный к той же стене серебряной цепью сидел волк и с ужасом смотрел на Ивана.

– Чего вылупился, собака страшная?

Черногор ничего не ответил. Только мохнатой головой потряс и опять уставился на звенья цепей, которые Иван в процессе почесывания вытянул в струну.

– Так чего молчишь, волчара? Бабуля где?

– На сеновале, – фыркнул, наконец, выйдя из транса, волк, – тебя дожидается.

– Это хорошо. А мы тут что делаем, ежели она там ждет?

– Вань, а ты что, совсем ничего не помнишь? – осторожно спросил волк.

– Помню как под венец ее звал, слова ласковые иноземные говорил, а потом все как в тумане. Так что дальше-то было?

– В город мы дальше пошли, в столицу.

– А на хрена?

– Это ты меня спрашиваешь? – разозлился Черногор, – забыл, как вчера права качал?

– И как я их качал? – захлопал глазами Иван.

– Очень просто. Взял меня за шкирку и говоришь: «Ну, что, собака страшная, пойдем, посмотрим, насколько я поумнел?», и поволок за собой в город.

– Ну и на сколько?

– У-у-у… – завыл волк, – сейчас не знаю, но судя по твоим вчерашним забавам в городе не намного! Это надо ж было додуматься сесть с цыганами в карты играть на интерес. Да еще меня в качестве первой ставки использовать. До сих пор понять не могу, как ты их сумел обыграть, у них же шестнадцать тузов в рукаве, но в то, что ты поумнел, не верю!

Тут в дверях загремели замки. Волк торопливо заткнулся, и даже отвернул от Иванушки в сторону пасть, всем своим видом давая, что он здесь совершенно случайно, и этого дебила, прикованного рядом видит в первый раз. В каземат вошел здоровенный детина в черном одеянии палача, следом внутрь шагнул седоусый, коренастый мужчина со свитком в руках, облаченный в кафтан стрельца. Из-под красной шапки его, отороченной собольим мехом, выглядывал огромный фиолетовый фингал с зелеными разводьями.

– Ну, здравствуй, Иван, – стрелец окинул внимательным взглядом камеру, наметанным глазом сразу нащупал вытянувшиеся звенья приковавшей к стене узника цепи. – Силен… что, не вышло удрать? То-то же.

– А ты кто? – прогудел Иван, сердито глядя на стрельца.

– Я то? – усмехнулся седоусый воин, – воевода стрелецкий.

– А я Ваня, – представился Иван.

– Это мы уже знаем, – воевода развернул свиток, – а вот ты знаешь, что тебя теперь ждет?

– Нет.

– Ну, слушай, царский указ, – воевода откашлялся и начал с выражением читать. – Иван по прозвищу Дурак, уроженец деревни Недалекое за преступления против царя батюшки нашего Владемира Первого, приговаривается к смертной казни через забитие плетьми до смерти у позорного столба. Ваньке разбойнику инкриминируется…