Спецагент инквизиции
Шрифт:
– Он тебя слушается? Ты контроль над ним не утратил?
– Разумеется не утратил.
– Так на фига ж его мочить? Небольшая театральная постановка, тело зверски замученного Кощея тожественно предается земле…
– Это только в крайнем случае. Понимаешь, свежих идей мне не хватает. А вдруг ты что-то новое изобретешь? И потом эти услуги нам же оплачивают! Ты знаешь, как приятно удовлетворить свое любопытство за чужой счет? Прелесть! У Миледит, как я понял бездонный кошелек, а у меня еще три пещерки золотом не затарены. Да и тебе деньжат наварить не помешает.
– Вот в этом деле я тебе непременно помогу, – оживился Иван. – Княжество уже, считай и так мое, а вот если насчет Миледит подсуетиться, то где-нибудь на стороне можно и государство прикупить.
– Ты растешь на глазах мой юный друг. Ты случайно уже не придумал, как меня убить?
– Нет. Но вот как из Миледит хорошие бабки вытрясти придумал.
– Прекрасно Ваня. Начинаю думать, что ни Черногор, ни я в тебе не ошиблись. Как только пробьет пять, возвращайся. Зилантийская миссия встретит тебя с распростертыми объятиями. Ты для всех будешь герой. За этих не волнуйся, они к утру ничего помнить не будут, – Кощей сделал пасс, заставив группу вампиров и оборотней рухнуть на пол и погрузиться в глубокий сон, – а я пока пойду оборотня приструню. Как бы он надравшись Богатырской дури там дел не наворочал.
Кощей поднялся.
– Эй, Кощик!
– Что? – повернулся бессмертный злодей.
– Не вздумай меня на бабки напарить, – Ванюша развернул магический свиток тотализатора, положил рядом на ступеньки счеты.
Кощей растерянно начал хлопать себя по карманам.
– Иди-иди, не задерживайся. И знай, что я тоже считать умею.
– Тьфу! И что в тебе Черногор нашел!!?
– Чистую, нежную, светлую душу. Он у нас романтик. Ему вредно так часто в девку превращаться. Чуть что не так, – сразу в слезы. Ты бы приструнил своего подданного при случае. Я ж ведь тоже не железный. Когда такая краля перед носом подолом крутит тут и до греха не далеко, а я товарищ правильной, традиционной сексуальной ориентации.
– Ой, Ваня, какой же ты все-таки дура-а-ак… – Кощей смотрел на Ванюшу с таким облегчением и умилением, что тот невольно засомневался в успехе проведенного Ягусей лечения, и на всякий случай постучал себя кулаком по голове, прислушиваясь к гулу ответного эхо загулявшего по подземелью…
16
– И тут я ему с разворота ка-а-ак дам! Потом поднимаюсь и еще раз ка-а-ак дам!
– Ох, ты бы ему дал, если б он тебя догнал, – скептически хмыкнула графиня де Монсоро.
– Нет пророков в своем отечестве, – расстроился граф Арнольд Монтекристович Бондевито, – вот скажите, Миледит, почему у всех женщин собственные мужья абсолютно никчемные люди, а чужие пример для подражания?
– Потому что они чужие, – очаровательно улыбнулась Миледит, – а запретный плод сладок.
Как Кощей и предрекал, Ванюша в апартаменты Зилантийского посольства, где расторопные слуги уже разобрали баррикаду, вернулся под утро героем, был обласкан, но так увлекся описанием ночной баталии, что слушателей это начало утомлять.
– Все это прекрасно, но я хотела бы потребовать отчета…
– О проделанной работе? – перебил Миледит Ванюша, – так я уже битый час вам отчитываюсь.
– Нет. Отчета об использовании выделенных вам на операцию уничтожения Кощея денежных средств, – уточнила Миледит.
– Истрачены все до копейки, – вздохнул Ванюша, – очень дорогое это дело, и сложное, так что потребуются новые финансовые вливания. На следующую операцию нам потребуется как минимум…
– Какой еще минимум! Вы мои двадцать тысяч на тотализатор грохнули, и неплохо, как я понимаю, на этом наварили, а результат? Кощей до сих пор жив и здоров!
– Но Миледит, – укоризненно покачал головой герцог Бекингем, – разве вы не слышали разговор Кощея с графом на пиру?
– У меня прекрасный слух, – нахмурилась Миледит, – но какое этот разговор имеет отношение к заданному мной вопросу?
– Самое прямое, – встрепенулся Ванюша, – если бы не наши двадцать тысяч…
– Ваши? – возмутилась Миледит.
– Какая теперь разница чьи? – пожал плечами герцог, – главное, что если б не они, Кощей не сделал свою ставку, соответственно не принял бы участие в охоте, и у графа Бондевито не появилась бы возможность вполне официально проверить, насколько справедливы слухи о его бессмертии.
– На это и был весь расчет, – поддакнул Иван, – но я, кажется, немножко переоценил свои силы. Кощей был не один, а вместе со всеми его подданными этого гада грохнуть оказалось трудновато.
– Тем не менее, – не давая сбить себя с толку, стукнула ладошкой по подлокотнику кресла Миледит, – я пока что вижу только одно: мой мучитель Кощей еще жив, а вы продолжаете нагло тянуть из меня деньги…
– Так, все! – вскочил из-за стола Ванюша, – жена, собирайся! Я отказываюсь от контракта!
– Давно бы так! – захлопала в ладошки графиня де Монсоро.
– Граф, – заволновалась Миледит, – но вы же дали слово!
– Своей меркантильностью вы, считайте, мне его вернули. Я рискуя жизнью, всю ночь нечисть гоняю, спасаю ценой собственной шкуры наших прекрасных дам, а меня как какое-то быдло упрекают жалкой смехотворной суммой, о которой в приличном обществе порядочные люди постеснялись бы даже заикнуться! И ведь какие люди этому неблагодарному созданию согласились помогать! Я, моя жена, и сам герцог Бекингем своего драгоценного времени не пожалел! Все! Герцог вы с нами?
– Да, пожалуй, – герцог Бекингем тоже поднялся, – сезон охоты закончился, так что обратная дорога через галерею славы нам открыта. Честь имею мадам.
– Господа, господа, – всполошился Алькапончик, – подождите хотя бы до полудня, пока не пройдет официальное вручение верительных бумаг, и нам не дадут охранные браслеты! Опять же вечерний бал маскарад…
– Заткнись болван! – прошипела на него Миледит, – мне не браслеты, а жизнь Кощея нужна! Господа, я готова принести извинения. Чем я могу загладить свою вину?