Чтение онлайн

– Простите меня, вероятно, лифт вызвал у вас неприятные ощущения, уверен, вид, который открывается отсюда, способен излечить любой недуг.

Получить укол от Князя было невыносимо. Получить его в форме, не оставляющей возможности для парирования, было невыносимо вдвойне, но сегодня Хозяйке нужна была услуга.

– Вид на ваш Замок отсюда способен заставить забыть о чем угодно…

– Кроме того, что вас привело сюда, Хозяйка. Прошу вас. Прошло уже достаточно времени, чтобы я был уверен в вашей верности, прошло слишком мало времени, чтобы я перестал себя чувствовать вашим должником… Если я могу чем-то вам помочь…

– Вы нам ничего должны. Но я воспользуюсь вашим предложением. Ваше Костяное отделение по-прежнему в строю?

– Думаю, да.

– Поручите ему патрулирование у Золотых ворот. В ближайшее время там могут появиться довольно неприятные гости с Запада.

– Настолько опасные, что с ними не справятся мечи?

– Что вы, Князь. Просто мне не хотелось бы вводить патрулирование наших отрядов там, где их не привыкли видеть. Это могло бы быть неправильно воспринято населением. И потом, мне было бы крайне любопытно узнать, как именно пройдет встреча Костяного отделения с прибывшими.

– Раньше таких, как бойцы Костяного отделения, называли спецназ. Отряд специального назначения. Они лучшие и безусловно преданные.

– Преданность – такая штука, которая кончается в самый неподходящий момент.

Великий Князь мог бы возразить, если бы его правление не началось именно в один из таких моментов.

– Хозяйка, что нам грозит? Должен ли я предпринять еще какие-то действия?

– Я жду женщину и мужчин, и, если они добьются того, за чем идут сюда, – вы противостоять им не сможете. Так что давайте верить в Костяное отделение. И ремонтируйте поскорее ваш самолет. Он может пригодиться.

Мама не понимает. И дело даже не в том, что ночью на потолке тени складываются в чудище с шестью ногами-колоннами. Наверное, это какой-то очень странный слон. И дело не в жутком желтом свете ночных фонарей, которые заливают улицу будто и не светом даже, а туманом.

Этих ужасов Таша (так ее называли дома в силу русского прошлого предков по материнской линии – от «Наташа», вопреки французскому «Натали») боялась как-то привычно – вполсилы. А вот то, что будет завтра утром, – это было страшно по-настоящему. Проверка, которая уже неделю работала в школе, должна была дойти до её класса. Почему-то учителя все как один считали, что Натали как раз тот ребенок, которого надо демонстрировать каждой комиссии. Мама считала так же. Мама не понимала: двое проверяющих – мужчины, совершенно не по жаркой летней погоде одетые в толстые шерстяные костюмы, не были обычной комиссией. На всю школу только одна восьмилетняя девочка знала: эти двое пришли за ней и завтра они ее найдут. Очень хотелось плакать.

– Не капризничай! – Мама включила утюг и принялась разглаживать новенькую блузку, в которой завтра её дочери предстояло идти в школу. Запах нагретой ткани обычно означал приближение праздника. Только не сегодня.

– Натали, быстро спать, завтра вставать ни свет ни заря…

Переход от привычного Таша к официальному, чужому Натали означал, что мама рассердилась. Очень. Мама думала, что Таша не хочет ложиться спать. Нет. Она не хотела отходить от мамы. Ей казалось: если быть рядом – утро отодвинется. Потому что утро наступает всегда после ночи, после тени с шестью ногами и желтым туманом…

– Натали, ты меня слышишь?

В свои восемь лет дочь менеджера и менеджера Натали была вполне самостоятельной личностью. Школа обычная, школа музыкальная, секция фигурного катания, день за днем, месяц за месяцем. Таша самостоятельно выбирала все важное. От прически – выбор остался за косичками, до туфель и ранца. Выбирала из тщательно подготовленных родителями вариантов, чуть высунув от напряжения кончик языка и глядя на мир немного исподлобья своими огромными карими глазищами.

Набеги на книжные полки в родительской спальне были до сих пор самыми серьезными правонарушениями в её жизни. Время от времени ее, заснувшую над очередным томом домашней библиотеки, не будя, бережно переносили в постель. Утром том оказывался на своей полке, будто ничего не было. Впрочем, тот факт, что утром ничто не должно напоминать о любой неприятности, произошедшей накануне, был для Таши непреложным законом жизни. Быть может, именно поэтому ей было так невыносимо сегодня переживать о том, что будет завтра…

Со стороны могло показаться, что Натали идеальный ребенок. Просто никто не знал о ее страхах. О Бабе-Яге, поджидавшей ее каждую ночь, когда все заснут. Но сама-то Таша знала и потому пыталась заснуть первой – пока Яга не пришла.

Таша никому не рассказывала о странном окне с занавесками в зеленую полоску в доме напротив. Занавеска эта никогда не должна была открываться – так считала Натали и вздрагивала каждый раз, когда видела тень за полосатым окном.

Молчала Таша и о том большом и невидимом, что ходило по ночам, скрипя половицами и задевая сервант, полный звенящего стекла…

Ряд ее страхов был огромен – от черного мотоциклиста, который может появиться в любой момент и проехать на красный, до двойки в дневнике, после которой просто непонятно, как жить дальше… Но никто-никто не знал, что Таша чего-то боится. Даже если бы Таша рассказала о своих страхах – ей бы никто не поверил.

Каждый, кто знал Ташу, знал: она – идеальный ребенок. Ну разве что слишком задумчивый…

Очень важно идти так, чтобы пятку одной ноги ставить вплотную к носку другой. Новенькие белоснежные сандалии стремительно превращались в стоптанные серые.