Чтение онлайн

Не зная его, белые следопыты решили во что бы то ни стало выиграть пари. Чтобы сбить Ксиватчу со следа, следы были проложены на открытой местности, а затем сворачивали на большую лужайку перед зданием столовой. Белый следопыт расположился в баре, откуда мог бы наблюдать, как бушмен будет пытаться «поднять след». Ксиватча немного замешкался в том месте, где следовая дорожка выходила на траву, а затем направился прямо к бару, следуя по линии через лужайку, которую белый следопыт использовал десять минут назад.

Своими спокойными и решительными действиями Ксиватча часто спасал операцию от катастрофы. Так случилось и в тот раз, когда мы проводили разведку предполагаемой базы СВАПО в районе действий передового отряда ФАПЛА в поселении под названием Чиунга, расположенного на юге Анголы.

В рамках крупного наступления на отряды СВАПО, 10-й сектор оборудовал на территории Анголы передовую вертолетную площадку, или полевой аэродром. На нем располагались вертолеты, возле которых в готовности к вылету находились группы десантников по двенадцать человек с задачей действовать как силы быстрого реагирования в интересах рот 32-го батальона, развернутых для преследования противника.

Наша разведгруппа из 31-го батальона, под командованием недавно прошедшего подготовку лейтенанта из разведывательного отряда, была переброшена из Ондангвы на полевой аэродром и получила задачу обнаружить базу СВАПО. Я должен был работать в качестве заместителя командира группы. Выйдя с аэродрома, мы должны были на протяжении ночи преодолеть пешим порядком 20 км до цели, к рассвету обнаружить базу и вызвать силы быстрого реагирования для ее атаки.

Мы не понимали, что эта разведка должна была дать командиру повод для начала наступательных действий против роты ФАПЛА в Чиунге, поскольку существовали подозрения, что они укрывают повстанцев СВАПО. В то время войска ФАПЛА не считались вражескими, но южноафриканцев расстраивал тот факт, что СВАПО совместно пользовалась военной инфраструктурой с подразделениями ФАПЛА. Зачастую эти силы невозможно было различить, поскольку они использовали одно и то же вооружение и снаряжение.

К рассвету базу мы найти не смогли и поняли, что попали в беду. Теперь нам предстояло искать вражеский объект средь бела дня, что осложнялось тем, что наш обзор был ограничен по мере продвижения на восток, в сторону восходящего Солнца. К середине утра мы обнаружили доказательства того, что находимся поблизости от базы, но врага пока не видели. Вдруг на открытом участке омурамбы мы заметили группу солдат, убегавших от нашей позиции. Мы вместе с командиром группы выдвинулись вперед, чтобы организовать на дереве на краю омурамбы наблюдательный пункт, оставив остальную часть нашего патруля в относительном укрытии в буше.

Чтобы лучше просматривать омурамбу, командир настоял на том, чтобы взобраться на одно из молодых деревьев мопане, что сопровождалось большим количеством пыхтения, кряхтения и ругани. Среди всей этой суматохи я вдруг услышал другой звук, доносившийся с того направления, где находилась остальная часть нашей группы. Поначалу он напоминал далекий лай собак, но мы быстро распознали в нем крики людей, приближавшихся к укрытию. Раздалось несколько выстрелов, и мы вдвоем начали бежать обратно к своим товарищам.

К тому времени, когда мы достигли оставшейся группы, стычка переросла в полномасштабный бой. Мы автоматически начали отходить и перешли к хорошо отработанному порядку действий в «боевых двойках» (или «огонь-движение», когда один человек в паре передвигался под прикрытием огня своего товарища), в итоге разделившись на две группы, чтобы отходить в сторону обоих флангов наступающего противника. Вскоре моя подгруппа оказалась вне линии огня, и мы совершили отход, обогнув наступающего противника по кругу.

Командиру разведгруппы, Ксиватче, и третьему военнослужащему повезло меньше. К тому времени они оказались напротив открытой омурамбы на своем правом фланге, и в результате им пришлось отходить, находясь прямо на линии огня. Командир группы, не зная, погибли мы или продолжаем действовать, понял, что ему необходимо «качать» радиосвязь, чтобы вызвать силы быстрого реагирования, однако теперь они оказались прижатыми к открытому сухому руслу, не имея возможности выйти из боя.

В какой-то момент во время этого затяжного боестолкновения Ксиватча крикнул лейтенанту, чтобы тот оставался на месте и попытался установить радиостанцию и наладить связь, даже если это означало выступить против наступавших, значительно превосходящих сил противника. Затем он взял на себя обязанность защищать позицию, пока двое других пытались выйти в эфир.

Пока Ксиватча вел постоянный огонь, двое других установили связь, в результате чего вскоре на вертолете в тыл противника должны были быть переброшены силы быстрого реагирования Парабата. Начались тяжелые бои, которые продолжались почти весь день, но вскоре наши две подгруппы воссоединились и были эвакуированы на полевой аэродром.

Во время другого боевого выхода Ксиватча снова спас жизни своих товарищей, правильно оценив обстановку и отреагировав должным образом. В рамках операции под кодовым наименованием «Гвоздика» разведывательные отряды 31-го и 32-го батальонов должны были провести разведку маршрутов для некоторых боевых групп, которым предстояло продвигаться в южную Анголу в ходе операции «Протеа» в августе 1981 года. Задачей операции «Протеа» было уничтожение баз ФАПЛА в Ксангонго, Ондживе и Пеу-Пеу посредством комбинации специальных мероприятий (партизанских действий) и атак механизированных войск, а также уничтожение сил СВАПО в районе между реками Кунене и Кубанго.

Моя разведывательная группа вела разведку в интересах 30-й боевой группы от погранзнака №16, расположенного к северу от Омбаланту, до асфальтированной дороги, ведущей из Ондживы в Ксангонго на юге Анголы. В рамках общего наступления 30-я боевая группа должна была подойти к Ксангонго с востока, затем свернуть на север, чтобы нейтрализовать силы ФАПЛА в Пеу-Пеу, в то время как три другие боевые группы должны были атаковать сам Ксангонго. На этот раз я был вынужден взять группу из шести человек, чтобы мы могли «выстоять» в столкновении с врагом. К счастью, идея о группе из десяти человек для проведения разведывательных мероприятий к тому времени была признана нелепой.