Чтение онлайн

То-то! – Четвергов назидательно поднял вверх указательный палец, – Брюс, к вашему сведению, редко бодрствовал днем, в основном работал по ночам. Конечно, на ассамблеи, которые регулярно устраивал царь Петр, Брюс являлся по тогдашней моде, облаченным в красивый камзол, гладко выбритым и в нарядном парике. В жизни же он предпочитал обычный темный плащ, да и бриться чернокнижник не любил. Царь знал об этом, но прощал эту слабость своему сподвижнику. Боярам бороды рубил, а Брюса не трогал. К слову сказать, призрак чернокнижника шатался по Москве и раньше, но вы первые, кто услышал и правильно истолковал его мольбы. Спасибо, что решили избавить москвичей от этого жуткого зрелища.

– Откуда вы все это знаете, профессор? Говорите о Якове Брюсе, словно о своем соседе по коммунальной квартире, – восторженно воскликнул я, крайне довольный тем, что Дадуа привлек к сотрудничеству такого замечательного человека.

– Изучая исторические документы, я обращаю внимание на всякие мелочи, которые другие просто не замечают. В истории нет мелочей – это мое глубочайшее убеждение, пронесенное через всю жизнь, – с достоинством ответил Четвергов, – я вам больше не нужен? – он посмотрел сначала на Дадуа, затем на меня.

– Нет, сейчас вас отвезут домой. Спасибо за консультацию.

Мы с Дадуа сердечно распрощались с профессором, он шагнул к выходу, но тут же обернулся:

– А вы что собираетесь предпринять теперь? – Четвергов с интересом смотрел на нас через толстые стекла своих круглых очков.

– Отправимся в башню, и будем искать захоронение жертв чернокнижника. После привезем туда священника, он отслужит заупокойную службу, – ответил Вахтанг.

– Я с вами! – решительно заявил профессор, – найдем захоронение быстро. Там мало, что изменилось с той поры.

– Будем рады, – радушно улыбнулся Дадуа.

Через час мы были на месте. Вахтанг вызвал к башне взвод бойцов дивизии Дзержинского.

– Простукивайте стены, ваша задача найти пустоты. Найдете, аккуратно разбирайте кладку. Нашедшему древнее захоронение – повышение в звании и отпуск домой! Начали! – скомандовал Дадуа, а, повернувшись к профессору Четвергову добавил, – а вы, уважаемый Павел Иванович, следите за моими архаровцами, не то, они всю башню по камешкам разберут.

Мы ожидали скорого результата, но работа шла туго. Потребовались дополнительные силы. Прибыло пополнение. Дадуа пришлось вызвать саперов. Саперный лейтенант приехал на место со специальной техникой. Целую неделю мы искали захоронение жертв опытов чернокнижника и, наконец, нашли

Перед нами предстала ужасная картина. В большой каменной пазухе лежали останки несчастных жертв экскрементов Брюса. Некоторые тела были мумифицированы, другие же рассыпались в прах, едва мы открыли этот своеобразный склеп. Там же лежала небольшая книга в сафьяновом переплете. Профессор Четвергов поднял ее и осторожно смахнул вековую пыль, в тот же миг книга рассыпалась у него в руках. Вместо исписанных страниц и цельного, слегка тронутого тлением переплета нам досталась лишь жалкая кучка пыли.

– Что это было, товарищи? – профессор потерянно смотрел на нас с Дадуа.

– Думаю, это и были загадочные Брюсовы письмена, о которых вы упоминали, – Дадуа смотрел на кучку пыли, оставшуюся от книги, совершенно равнодушно, – наверное, к лучшему, что труды Брюса постигла такая участь. Видимо, к концу жизни чернокнижник охладел к своим опытам и, разуверившись в них, похоронил свой дневник вместе с трупами бродяг.

Этой же ночью тела несчастных мы забрали и захоронили их в общую могилу на одном из подмосковных погостов. Привезенный по распоряжению Дадуа старичок-священник отслужил заупокойную службу дважды, на самом погосте и в башне, где чернокнижник проводил свои опыты.

– Зачем же было служить в башне? – недоумевал Четвергов.

– На случай, если мы разыскали не всех погибших, – объяснил профессору Вахтанг.

Время подтвердило правильность наших действий. С тех пор прошло много лет, но больше зловещий призрак по Москве не шлялся и не пугал своим видом припозднившихся москвичей.

Я Сергей Манцев 1919 года рождения. Родители мои погибли на фронтах гражданской войны. Сам же я воспитывался в специальном детском доме. Детдом наш был привилегированным, в нем жили ребята, чьи родители отдали свою жизнь в борьбе за торжество идей Великого Октября. Шествовали над нами военные летчики, позже их стали гордо именовать «сталинскими соколами». Эти мужественные люди приходили к нам каждые выходные, часто возили на аэродром, где показывали настоящие боевые самолеты, рассказывали об их устройстве и порой, в обход всяких инструкций, брали нас с собой в тренировочные полеты. Первый раз из кабины самолета я увидел небо в шестилетнем возрасте. После детдома поступил в летное училище, которое и закончил перед самой войной в чине младшего лейтенанта.

Тогда я еще не знал о существовании спецотдела «Бесогон», где мне пришлось служить впоследствии. События, происшедшие со мной в первые месяцы войны, предопределили мою дальнейшую судьбу…

Случилась эта история ранней осенью 1941 года неподалеку от Москвы. Наш эскадрилья, находившаяся в составе Н-ского авиаполка, вовсю участвовала в воздушных боях с немецкими ассами Люфтваффе. Фашист стремился к полному господству в небе и сильно превосходил нас по численности самолетов, но наши летчики не сдавались и героически противостояли проклятым «стервятникам». Я на своем «ишачке» тоже совершал боевые вылеты и даже сбил один немецкий самолет.

Бои были тяжелыми, а потери страшными. Нам противостояли отлично обученные летчики, но мы воевали за свою землю. И это удесятеряло наши силы.

Однажды во время боя я расстрелял весь свой боезапас. То был очень тяжелый бой. Вражеские ястребки появились неожиданно. Вероятно, они сопровождали звено своих бомбардировщиков и, отработав полетное задание, возвращались на базу. Мы же с ребятами прикрывали с воздуха отход нашей бронеколонны. Вместе с идущим на переформирование танковым подразделением по пыльной проселочной дороге двигались колонны беженцев. С воздуха были видны старики и молодые женщины, державшие за руки маленьких детей. Все они шли, неся с собой тючки с самым необходимым. Некоторые даже катили детские коляски, груженные нехитрым домашним скарбом. Танкисты, идущие впереди, постелив на броню старые форменки и устроив нечто вроде лежанок, взяли на борт самых слабых, но машин было мало, и места на всех не хватало.

Фрицы тоже заметили колонну, тут же решили атаковать ее и стали спешно перестраиваться. Трое из четырех стервятников двинулись на нас с моим ведомым, а еще один, самый прыткий, начал снижаться, стараясь расстрелять колонну с безопасной для себя высоты.

Прицельные выстрелы из винтовок наших бойцов порой поражали самолеты противника, идущие на малых высотах, и фрицы заметно трусили, снижаясь лишь в том случае, если по дороге брели беззащитные беженцы. Здесь же гражданских прикрывали танкисты, коих следовало опасаться.