Чтение онлайн

– «Эмка» – это что? – спросила Наташа.

– Да вот же, – Рыба провёл пальцем по краю монитора. – Модель «М-000 – знак почтения – 14». Мы зовём её «Эмка». Штамповка в законе. Позволяет… очень многое, по сравнению с предыдущей моделью. Но читать письма, а уж тем более – писать ответы – с неё нельзя.

Наташа задумалась.

– А я ведь действительно писала тебе. Из своего сна. И получила ответ. Скажи, а ты наяву это письмо видел? Или оно тебе приснилось?

– Уже ни в чём не уверен, – признался Рыба и вернулся к заказам.

В стену постучали – три раза, с равным интервалом. За стеной клубилась какая-то тень. Наташа испугалась, что сейчас в мастерскую ворвутся невидимые для неё стражники и начнут вязать Рыбу за то, что он пользуется контрабандной тишиной окраин, а она никак не сможет ему помочь. «Я вас, гадов, увижу!» – мысленно пообещала Наташа воображаемым служителям закона, протёрла глаза, сосредоточилась, сложила на груди руки и мрачно уставилась на дверь.

Не проявляя признаков беспокойства, Рыба приложил ладонь к прозрачной стене и впустил в мастерскую человека, который больше был похож на респектабельного дворецкого средних лет, чем на стражника. Наташу гость явно не заметил.

«А вот я тебя вижу, хоть ты и не гад!» – подумала она и немного расслабилась: незнакомец, определённо, не представлял для Рыбы никакой опасности.

Это был невысокий – по местным меркам – плотный мужчина средних лет, в скромном зелёном костюме, с рыжеватой густой шевелюрой и такой же бородой. В руках у него был миниатюрный саквояж.

– Приветствую мастера, – сказал он с расстановкой. Наташа отметила сильный акцент, вроде прибалтийского.

Рыба сдвинул монитор, скрестил на груди руки, как тогда, при встрече с семейством окраинных жителей, и очень вежливо поинтересовался, что угодно господину иноземцу.

Господин иноземец ничего не ответил, а вместо этого стал с интересом рассматривать помещение. Наташу он совершенно точно не видел: даже чуть не прошел сквозь неё, но она отстранилась. Воспитанные девушки не позволяют незнакомым иноземцам проходить себя насквозь.

– Неплохо, неплохо, – сказал гость чуть погодя, – и что вы умеете предложить?

Рыба молча подвинул к нему монитор и полностью утратил сходство с морской птицей, оправляющей перья. Теперь он был похож на ястреба, готового вот-вот вонзить когти в непутёвую полевую мышь.

Посетитель не обратил внимания на то, что он в тягость хозяину. Рассматривал каталог, цокал языком. Потом подошел к полке с готовым товаром, сцапал ближайшую чашку. Понюхал, пощёлкал ногтем по краю, засунул в неё нос.

– А огонь в нём горит всё время? – спросил он.

– Да. Всё время горит, – ответил Рыба.

– А когда ты помрёшь – будет гореть? – бесхитростно уточнил иноземец.

– Я не знаю.

Ястреб уже был готов атаковать! Но полёвка продолжала беспечно резвиться на лугу.

Незнакомец окинул хозяина критическим взглядом, словно курицу на базаре выбирал.

– Ну, ты долго ещё протянешь. У меня верный глаз. Я излечиваю людей. Очень хорошо умею. Ты мне сделай такой вот предмет… Длинную пеперетто… Комо сью… Такую, понимаешь, на подставке. И чтоб внутри светилось, – крепкие руки иноземного доктора нарисовали в воздухе нечто вроде настольной лампы. – Я дочке в комнате поставлю. Она темноты боится. А это не вредно и очень красиво. Хороший мастер.

Ястреб улетел, полёвка была в безопасности. Рыба перестал хмуриться и снова стал похож на морскую птицу. Ему редко доводилось делать что-то особенное. А он так любил лепить необычные вещи.

– Как зовут дочку? – спросил он.

– Это зачем? – насторожился доктор. – Я – заказчик, платить буду через нашу миссию. Дочка – дитя.

– С оплатой – потом, разберёмся с оплатой. Когда зажигаешь кому-то огонь – надо знать, кому зажигаешь. И повторять его имя.

– А, вот оно что. Ну-ка, иди сюда, я тебе его нашепчу. А потом ты мне нашепчи, сколько это будет стоить.

Доктор без спросу выдвинул из стены скамеечку, уселся на неё, достал из саквояжа потрёпанную книгу и стал читать. Видно, это был интересный приключенческий роман: на лице иноземца отражалась такая удивительная гамма эмоций, как будто он путешествовал вместе с героями. Он так увлёкся, что перестал замечать хозяина. Впрочем, и Рыбе было не до него – он старался сделать для девочки, которая боится темноты, самый лучший ночник.

«Может быть, – подумала Наташа, – он тоже когда-то боялся темноты. Сидел в своей комнате в замке Ниты, обхватив колени руками, на улице была ночь, все вокруг спали или тихонько считали деньги в своих покоях, по стенам плясали причудливые тени, а маленький мальчик, названный в честь великого завоевателя, думал, что это злые иноземцы пришли забирать его в рабство. А иноземцы – вот они какие. Вполне цивилизованные люди».

Ночник оказался непростой задачей: Рыба дважды доставал из шкафа что-то вроде сварочной лампы и охлаждал материал. Он творил и разрушал, и снова творил. Наконец, ему удалось сделать то, что он задумал: огненный цветок на длинном стебле, обвитый плющом. Вьющееся растение укрепляло тонкую ножку ночника и одновременно придавало ему какую-то дикую, вольную лёгкость. Огонь загорелся сразу: Рыбе даже не пришлось сидеть, накрыв работу руками и уставившись в пространство, он легко провёл ладонью над цветком – и тот озарился изнутри тёплым оранжевым светом.

Иноземец уронил книгу, забормотал восхищённо на своём языке, потом жестами изобразил, что ему боязно прикасаться к такому шедевру.

– У нас знают ты как настоящий умелец. В моём городе, в музее – твоя, – доктор снова перешел на язык жестов, изобразил нечто, что Наташе представилось магическим шаром, переливающимся всеми цветами.

– Чатница, – догадался Рыба. – Да, я понял, откуда вы. Этот человек из музея, он часто бывает здесь. Он… как художник. Он придумывает такие заказы, каких не придумает никто.

– Музейщик делает заказы. А ты делаешь красоту, – сказал иноземец и достал из внутреннего кармана маленькую книжицу в переливающейся обложке. Рыба что-то чиркнул в ней – видимо, цену, и доктор, закинув саквояж за плечи, как рюкзак, торжественно удалился. Он нёс огненный цветок перед собою на вытянутых руках, словно пышущий жаром самовар.

– Жаль, что ты не видела этого господина, – повернувшись к Наташе, сказал Рыба. – А нас всегда учили, что иноземцам не нужна красота, для них важно только богатство.