Чтение онлайн

— Тайлер, не хочу показаться черствым, но мы тут по лужам крови шлепаем. Спасение умирающего от СПАССА, да еще, по твоему описанию, безнадежного… Введи обезболивающее, дай ей умереть спокойно.

— Мне не нужно, чтобы она умерла спокойно, мне нужно ее спасти.

— О'кей… Но по твоему описанию я полагал, что ее спасти невозможно. — Я услышал, что моего собеседника окликают. Разговор наш проходил сопровождаемый звуковым фоном человеческого горя.

— Мне нужно довезти ее живой, нужна не койка в больнице, а лекарства и материалы, — сказал я, теряя надежду.

— Тайлер, извини, но ничем не помогу. Если у тебя больше ничего, то меня тут треплют.

Я лихорадочно перебирал варианты:

— Ладно, Колин, но где-нибудь я могу разжиться хоть чем-то?

— Гм…

— Что?

— Вообще-то я бы не должен тебе этого… У нас контакт с пригородной базой чрезвычайных ситуаций. Аптечно-медицинский центр «Новапрод» на северном выезде из города. — Он дал мне адрес и описал дорогу. — Охраняется национальной гвардией. Мы оттуда снабжаемся.

— Они меня впустят?

— Я позвоню, чтобы впустили. Предъявишь что-нибудь удостоверяющее…

— Пожалуйста, Колин, буду век обязан.

— Позвоню, если линия не лопнет, черт бы драл эту связь.

— Если чем-нибудь смогу отплатить…

— Да чего там… Кстати, ты в «Перигелионе» работаешь?

— Больше нет, но работал.

— Не знаешь, случайно, сколько еще эта вся тряхомудия протянется? — Это он спросил почти шепотом, и я услышал в голосе его усталость и, кажется, страх, — Пусть бы закончилось поскорее так или иначе.

Я извинился, сказал, что не знаю и что наверняка в «Перигелионе» тоже никто ничего не знает. Он вздохнул:

— О'кей. Дурацкое состояние. Пашешь, пашешь, а, может, все коту под хвост. Стоит ли упираться…

— Честно, сказал бы, если бы знал.

Я снова услышал чей-то нервный голос, вызывающий Колина.

— Ладно, Тайлер, всего наилучшего. Пока.

Я успел его поблагодарить, и связь оборвалась.

До рассвета еще несколько часов.

Саймон отошел на несколько ярдов от машины, отвернулся, глядя на звезды, и притворялся, что не вслушивался в мои переговоры. Я окликнул его и позвал в машину:

— Поехали.

— Что-нибудь нашел?

— Вроде бы да.

Расспрашивать меня он не стал, но, перед тем как влезть в машину, вдруг дернул меня за рукав:

— Тайлер! Что это там, в небе?

Он указывал на западный горизонт, где примерно на пять градусов ночного неба растянулась слегка изогнутая серебристая линия. Как будто громадный ноготь процарапал в темпом небе букву С.

— Может, конденсат. Самолет пролетел.

— Ночью? С чего бы это…

— Тогда не знаю. Садись, садись, Саймон, надо ехать. Не будем терять времени, каждая минута дорога.

До склада мы добрались быстрее, чем я ожидал. Еще затемно нашли указанный Колином номер в скучной промзоне. Я предъявил документы насупленному стражу у входа, он препоручил меня другому стражу. Второй сдал меня гражданскому клерку, а тот провел в хранилище. Третий национальный гвардеец помог доволочь добытое до машины, однако, увидев Диану, побледнел и, дрогнувшим голосом пожелав нам успеха, быстро ретировался в здание.

Тут же, не включая зажигания, я приспособил к пиджачному крючку машины полевую внутривенную капельницу, объяснил Саймону, как проследить, чтобы Диана во сне не смахнула ее. Она даже не заметила, что я ввел в ее руку иглу.

Саймон некоторое время молчал, но, когда машина вывернула на шоссе, не выдержал.

— Она… умирает?

Я крепче сжал баранку:

— Если я смогу ее вытащить, не умрет.

— Куда мы едем?

— Домой.

— Как, в такую даль? К ней домой? К Кэрол и И-Ди?

— Точно.

— Почему?

— Потому что я не смогу ей помочь на обочине.

— Но ведь это такая даль… Она… Да и обстановка…

— Да, дорога дальняя.

Я глянул назад. Он нежно гладил ее волосы, слипшиеся от пота, свалявшиеся. Руки его, отмытые от крови, казались бледными.

— Я недостоин… Недостоин быть с нею рядом. Я виноват. Надо было уехать вместе с Тэдди.

Да, подумал я. Надо было.

— Но я верил в то, что мы делали. Может, ты этого не поймешь. Но дело даже не в рыжей телице, Тайлер. Я верил в осмысленность всего происходящего. В вознаграждение.

— За что вознаграждение?

— За веру. За выдержку. Потому что с самой первой встречи моей с Дианой, с первого момента меня охватила уверенность, что мы с ней представляем часть чего-то великого, даже если я этого и не в состоянии полностью постичь. Что однажды мы с нею предстанем перед троном Господним — и никак не меньше. «Не прейдет поколение сие, не исполнив всего». Наше поколение, даже если мы сначала пошли ложным путем. То, что мы творили на сходках «Нового царства», теперь мне кажется постыдным заблуждением. Пьянство, разнузданный разврат, ложь, лицемерие… Мы отвернулись от добра. Но когда мы находились среди людей, не пытавшихся строить Царствие Небесное на земле, мир казался мельче, несовершеннее. Как будто мы оказывались вне семьи. И я говорил себе: ищи тропу чистую и простую, она поведет тебя в верном направлении. «В терпении своем обретете души ваши».

— В общем, «Иорданский табернакл», — подытожил я.

— «Спин» напрашивается на пророчество. Знамения небесные, солнце, луна и звезды, как в Евангелии от Луки. Ну и вот, пожалуйста. Свод небесный потрясен. Но это не… Это не…

Он поморщился.

— Как у нее с дыханием? — Вопрос излишний, я ее трудное дыхание не только слышал, но и чувствовал, как будто дышал вместе с нею. Однако следовало вернуть его на землю.

— По-прежнему. — Он чуть помолчал. — Тайлер, пожалуйста, останови машину, выпусти меня.

Мы ехали на восток. Движение на шоссе оказалось на диво слабым. Колин Хинц предупредил о пробке перед аэропортом Скай-Харбор, и я его объехал. Навстречу попадались редкие легковые автомобили, но на обочине брошенные машины встречались довольно часто.

— Это еще зачем? — строго спросил я. В зеркале заднего вида отражался Саймон, утирающий глаза кулаками. В этот момент он выглядел как десятилетний пацан на похоронах матери.

— У меня было в жизни два маяка, Бог и Диана. Я предал их. Слишком долго ждал. Она умирает.