Чтение онлайн

Её кабинет в возвышающемся над Любомирьем острой иглою шпиля здании, расположен на самом верху. Под носом у богов, как любила шутить мама. Ведь и вправду, то, что умели делать ее спецы, подобно деяниям божественным и позволительно лишь с их благословения. Ну, если бы они и вправду существовали.

— Да, мамуль, к сожалению сказки не получится. Разве что страшная, — улыбаюсь криво и гляжу на родного человека уверенно. — Но я ни в коем случае не хочу навредить вам с папой. И Росси. — Желание схватиться за голову и просто разрыдаться от обиды давит, а картинки возможного будущего не дают покоя уже который день. И нет, решиться на такой разговор я смогла только после очередной репетиции этого самого будущего, когда пришлось изображать счастливую таине правителя перед высшими военными Эдеи. Как же это было мерзко! И я ещё говорила, что ненавижу приемы у папы? Дура. Просто не была призовой лошадью, которую выставляют на всеобщее обозрение. Разве что в зубы не заглядывали…

— Мамочка, родная, ты же меня знаешь, я сильная, но… — голос позорно срывается. — Я просто не выдержу.

Мама долго молчит, взвешивая и принимая решения.

— Саша, не отпустит он тебя, — мама качает головой. — Я знаю политиков. Да и Малик привык решать проблемы радикально. И я уверена, что его решения тебе не понравятся, — вздыхает она. — Вот только знаешь, в одном ты бесспорно права — ты не выдержишь! Мы с отцом тебя готовили ко многому, но не к равнодушному расчету, без права выбора.

Она жестом подзывает меня и я окунаюсь в родные объятия. От нее всегда так вкусно пахнет — весенними цветами, талым снегом, а ещё уютом.

Домом, которого меня лишали, несмотря на все обещания, что я останусь тут, в Любомирье. Кем? Матерью, у которой гарантированно отберут детей? Куклой, которую охраняют двадцать четыре часа? Даже сейчас за дверью пасутся охранники. Меня и сюда-то отпустили с большой неохотой.

— Родная моя, — шепчет мама куда-то мне в макушку. — Я не могу тебя сейчас вытащить — нужно время, чтобы не подставить отца и все подготовить, — я слышу, как дрожит её голос от напряжения. — Нужен счет, который бы не отследили, документы, место, надежные люди…

— Но времени совсем нет, — бормочу отчаянно. — Я знаю, что буквально через пару дней после этого чертового обряда уже окажусь беременна, уж об этом Амирей позаботится. И куда я потом? Да он найдет своего ребенка где угодно!

И тут меня словно молния бьет озарением. Я отстраняюсь от матери и говорю задумчиво:

— А знаешь, мам, я, пожалуй, потерплю пару месяцев, раз надежно обойти систему, чтобы исчезнуть, быстро не получится…

Госпожа Сандовская смотрит на меня, вскинув удивленно брови.

— И что ты задумала?

— Полагаю, как мне, так и вам с папой будет легче, зная, что я рожу сына от мужчины, который мне действительно понравился! — улыбаюсь зло, всё больше загораясь идеей. — Не хочу видеть в ребенке черты этой хладнокровной сволочи, — цежу сквозь зубы.

Мама хмурится, глядя печально.

— Саш, нельзя винить хищника за то, что он таковой по природе, — произносит она грустно. — Амирей и вправду не худший вариант. Просто не для тебя. Вот Ника была бы счастлива! Ещё и привязать к себе мужчину попыталась бы.

О, это даже не подлежит сомнению! Её повизгиваний и стонов о несправедливости судьбы, мне хватило с лихвой. А от мечтательных рассуждений о том, как мне повезло, просто хотелось ее удавить. Спасибо Виллиану, что избавил от потока глупости — спасло только появление эдейского любовника моей любвеобильной подруги. Полагаю, присутствие породистого эдейца в ее постели, хоть немного примирило Вероничку с несправедливостью мира.

Мама же в это время что-то набирает на своем вирте, слегка поджимая губы, и хмурясь так, что между идеальных бровей появилась складка. Она отрывается от экрана и несколько долгих мгновений смотрит на меня. А потом произносит твердо:

— Я всё устрою, Александра. Так понимаю, что это тот эдеец, что увез тебя от охраны в парке? И который спас мою шилопопую гонщицу от неминуемой смерти от падения с высоты? — ее губы дрогнули в легкой улыбке, а глаза слегка потеплели.

А я покаянно опускаю глаза.

— Следила за мной? — говорю без обиды.

— Всегда, моя девочка, — признается мама. — Но никогда не мешала, пусть и пугала до чертиков своим увлечением. Но ломать тебя не позволила бы никому. И даже Амирею.

Бросаюсь к ней на шею, прижимаясь и чувствуя тепло, и ласку обнимающих рук.

— Спасибо, родная, — шепчу, давя ком в горле.

— Ничего, малышка, когда-нибудь ты сможешь вернуться, уверена. А мы будем ждать… Жаль, этот смелый и дерзкий мальчишка, что так тебе понравился, не сможет быть рядом, — она все же вздыхает печально. — Эдейцы… Что с них взять?

Как же горько, моя прозорливая мамочка, что в этот раз ты ошиблась. Мне не к кому возвращаться.

И эта боль останется со мной навсегда. Мой грех, что даже не попыталась спасти вас, когда из моей семьи решили сделать виноватых.

Просто не смогла бы, удирая зайцем от системы к системе. А взбесившийся от влияния тяжело протекающей беременности организм, совсем сбоил, вконец измученный картинками гибели стольких людей и возможной собственной смерти, что прошла буквально на расстоянии волоска.

Но это было позже.

А пока я чувствовала себя дерзкой и решительной, а главное, имела цель и перла к ней с упорством быка. И, что уж скрывать, предвкушала новый опыт и замирала от трепета перед открывающимся миром чувственных удовольствий, получить которые намеревалась только с одним мужчиной…

Который упорно решил держаться на расстоянии и относиться с должным почтением к таине своего ториди. Исключительно. Но разве меня могло это остановить?

Но тут помог сам Амирей — у судьбы бывают любопытные перипетии.

Глава 21

Во рту пересохло и ужасно хотелось сделать ещё глоток золотистого и терпкого напитка, что сумел не то, чтоб унять мои тревоги, но хотя бы сделать так, что вдыхаемый воздух, перестал казаться ядом. Знаю, что иллюзия, но, наверное, я все же трусиха, хотя раньше и не подозревала за собой такого качества.