Чтение онлайн

— Шай, прости, но… — он прочищает горло, словно это помогает ему избежать нового приступа смеха. — Ты лучше, чем это. У тебя есть работа у отца. Зачем унижать себя в каком-то деревенском баре с Сэм?

— Если я буду здесь, то хочу потратить каждую свободную минуту на то, чтобы выбраться отсюда. Это не значит, что куча друзей ломится в мою дверь, приглашая за покупками и девичниками. Что еще мне делать?

— Возможно, у меня есть способ помочь тебе в этом.

Я сажусь ровнее и, навострив уши, оглядываю кабинет.

— Каким образом? — он безраздельно владеет моим вниманием.

— У меня есть информация, что Лос-Анджелес ищет людей. Они принимают ролики и просматривают их в конце месяца.

Надежда взрывается в моей груди. Тревор думает, что я достаточно хороша для Лос-Анджелеса? Прикусываю губу от пронзительного визга.

— Тревор, это потрясающе! — вырываю из принтера свежий лист бумаги и готовлю ручку. — У тебя есть информация? Я могу прислать свой ролик сегодня же!

— О нет… Я не это имел в виду.

— Что?

Он глубоко вздыхает.

— Я говорил не о тебе, милая.

Не обо… Его хорошей новостью является то, что он собирается устроиться на работу в Лос-Анджелесе?

Мои плечи опускаются.

— Ох.

— Да, я посылаю свой ролик, и, ну, подумал, что если получу работу, устроюсь, то смогу потянуть за какие-нибудь ниточки, чтобы посмотреть, сможем ли мы вернуть тебя в поле.

Потянуть за какие-нибудь ниточки.

То есть я не могу получить эту работу исходя из собственных заслуг. В том смысле, что недостаточно хороша.

Он вообще в меня не верит.

— Да, да, это… Это было бы потрясающе.

Он продолжает говорить что-то еще, но я мертва внутри, далека от осознания его дальнейших слов.

Хорошая новость в том, что я работаю посменно в ковбойском баре.

Он претендует на работу на втором по величине медиарынке страны.

К черту мою жизнь.

— Знаешь, ты могла бы послать туда и свой ролик, но Лос-Анджелес знает о прямом эфире новостей, который транслируют по всему миру.

Держу пари, что да, и почему у меня такое чувство, что это Тревор им рассказывает? Боже, как я могла быть такой глупой? Он, вероятно, продает себя, используя этот инцидент, вероятно, хвастается тем, как спасает выпуск новостей и немедленно снимает меня с эфира своими навыками суперпродюсера.

Эгоистичный придурок.

Почему я вообще удивляюсь?

— … и когда я это сделаю, а ты знаешь, что сделаю, то постараюсь…

— Извини, мне надо бежать.

Я не жду его ответа. Ничто из того, что он говорит, не поможет в данный момент. Я сама по себе, уже очень давно, и это именно то, что мне нравится.

Стоя у барной стойки в «Пистолс Питс», я испытываю совершенно новое уважение к официанткам с коктейлями. Если раньше я полагала, что они одеваются как шлюхи, потому что хотят трахнуть способных и желающих, то теперь понимаю, что выбор одежды в этой области — ценная маркетинговая стратегия.

Я не одета ни в мини-юбку или в майку, обрезанную до пупка, но Сэм одета.

На мне узкие джинсы, ботинки и старая футболка Хэнка Уильямса, которую я нахожу в шкафу брата и отрезаю ворот и рукава, чтобы она свисала с плеча. Не слишком сексуально, не совсем несексуально, но далеко не распутно.

Я также не кладу в карман двадцатидолларовую купюру каждые десять минут, как Сэм.

Может быть, несколько часов игры в шлюху того стоят, если это означает удвоить то, что я заработала до сих пор.

«The Undertow», рок-кантри группа из Финикса, только заканчивает свой первый из трех сетов. Зал забит телами, и пытаться договориться о доставке напитков через толпу — все равно, что подняться вверх по течению грязевой реки, балансируя с подносом полным стеклянной посудой.

— У тебя все хорошо? — Лорин, которую сопровождают еще две девушки и два парня, чтобы поднять что-то тяжелое, изучает меня.

Зная, что моя работа будет состоять в основном в том, чтобы разносить напитки через толпы людей, я собираю волосы в гладкий прямой хвост. Это не только вызывает у меня адскую головную боль, но и далеко не так сексуально, как «невинные» косички Сэм.

— У меня все хорошо.

Она кивает и возвращается к бару, который заполнен посетителями, наполовину готовыми к тому, чтобы надраться, если уже не надрались.

Я хватаю пару пивных бутылок, которые она ставит, и цепляю их пальцами. Кто-то врезается в меня, как по команде, но мне удаетсся не пролить пиво. Я вижу Ника Миллера и Джастина Боатхауса, двух парней, которых знаю еще с начальной школы. Один ровесник моего брата, а другой — на год старше меня.

— Спасибо, Шайен! — Ник сует мне десятку. — Сдачу оставь себе.

Это было легко.

Двигаясь по комнате, я почти не вижу Сэм или двух других девушек. Згакомство с ними присходит в начале смены, они кажутся достаточно милыми, но я здесь не для того, чтобы заводить друзей или общаться.

Указываю на группу из шести человек за одним из высоких столов в моей секции и поднимаю один палец, затем указываю на их напитки, международный язык жестов означает: «Вы хотите еще один раунд?». Они все кивают, и я отправляюсь выполнять заказ.