Чтение онлайн

Он уже встал, я уверена. Иначе моя машина не стояла бы у тротуара. Я ее видела, когда утром выглянула в окно. Ключи, положенные в конверт, засунуты в почтовый ящик.

В первый раз, когда я шла в «Дуал» днем, Кэш ждал меня, поэтому парадная дверь была открыта. Интересно, у него тут всегда так?

«Очевидно, нет», – думаю я, толкаясь в обе двери и находя их запертыми. А ключей при приеме на работу мне не выдали, потому что Кэш всегда открывает и закрывает клуб сам. Почему бы и нет? Живет-то он прямо за баром, слава богу.

Я обхожу здание. Должна же тут быть задняя дверь, чтобы выносить мусор и чтобы Кэш мог входить или выходить, когда припаркует где-нибудь рядом этот свой мотоцикл.

На одной стороне дома никаких дверей нет, я продолжаю обход. Как я и подозревала, задняя дверь имеется. Она выходит в переулок, где стоит гигантский контейнер для мусора, у противоположной стены. К несчастью, эта дверь тоже на замке.

Я иду дальше, к последней необследованной стене, надеясь, что там тоже есть дверь. И – вот удача! – дверь обнаружена, боковая, притом большая.

Похоже, Кэш превратил дальний угол клуба в апартаменты и гараж. Я сужу по широкой скручивающейся подъемной двери. А еще по тому, что она как раз поднята, а внутри стоит мотоцикл Кэша. Тут все яснее ясного.

Меня немного сбивает с толку то, что в гараже у Кэша стоит еще и машина Нэша. Или похожая на ту, что у Нэша.

Желудок от нервяка завязывается в узел. Я знаю, они не слишком близки, но разве это дает гарантию, что они не станут обсуждать меня? То есть они оба имеют со мной много общего! Особенно после недавних событий.

Чувствую легкую тошноту. Мысленно рассуждаю сама с собой, не рвануть ли обратно к своей машине, когда наружная дверь открывается и из нее появляется Кэш. Меня он не замечает, потому что сразу отворачивается, чтобы закрыть дверь. К тому же он говорит по мобильнику, прижимая его к уху плечом, и одновременно запирает замок.

Я случайно подслушиваю конец разговора.

– Марисса, я же сказал тебе, что у меня были встречи все выходные. Я просто не мог этого сделать. У меня не было…

И тут он замирает на месте, потому что, обернувшись, видит меня у другого края гаражной двери. Я стою с отвисшей челюстью и наверняка выгляжу ужасно сконфуженной. Чувствую-то я себя именно так.

В голове кружит, как лошадь, привязанная к столбу, единственный вопрос: «Почему Кэш так разговаривает с Мариссой? Почему Кэш так разговаривает с Мариссой?»

Мы таращимся друг на друга. Проходит минута – самая долгая за всю мою жизнь. В гараже так тихо, что я слышу голос Мариссы в телефонной трубке:

– Нэш! Нэш? Нэ-э-эш…

Наконец, не спуская с меня глаз, Кэш отвечает ей:

– Мне надо идти. Я позвоню тебе позже, – и вешает трубку.

Он долго глядит на меня, так долго, что я начинаю сомневаться, скажет ли он мне что-нибудь. Но вот он произносит:

– Может, зайдешь? Нам нужно поговорить.

Сердце бьется о ребра. Сильно! Я ждала каких угодно логических объяснений. Возможно, он подстраивал розыгрыш. Или скрывал что-то ради Нэша. Может, я просто что-то не так поняла. Но Кэш смотрит на меня очень странно… Я начинаю думать, что дело плохо, совсем плохо. И мне это вряд ли понравится.

Хочется уйти. Просто вернуться к своей машине. От этих ребят с первого дня одни проблемы. Если бы у меня хватило ума, я бы отвернулась от них и больше не оглядывалась.

Но я знаю, почему не могу так потупить. Стоило в голове появиться мысли, что я больше никогда не увижу Кэша, и меня будто ножом по груди полоснули. Я чувствую боль, раздирающую душу, и крах всей жизни, который принесла мне эта рана. Чувствую все, кроме истекания крови, пропитывающей одежду.

Я отрывисто киваю и медленно, понуро прохожу по отполированному полу к двери, которую он держит для меня открытой.

Чувство такое, будто я иду на казнь.

Сердца и веры – может быть.

Очень на то похоже.

Сердце колотится. Мысль об исповеди, о том, чтобы выложить кому-нибудь все свои секреты, пугает меня до колик в животе. Сам не знаю, почему собрался рассказать все Оливии. Просто знаю, что сделаю это. Должен сделать. Нужно довериться ей, если хочу, чтобы она доверяла мне. Штука в том, что я сам пока не разобрался, почему это для меня так важно. Почему меня вообще это волнует.

Но ведь волнует. Еще как.

Она понимает: что-то происходит. Вид у нее такой, будто она заходит в воду, а там акулы. Полагаю, в некотором смысле так и есть. Если иметь в виду меня и акул, которые водятся в истории моей семьи. После вчерашнего вечера в доме кавардак, но я не обращаю внимания. Вернувшись от Оливии, я сбросил костюм и оставил его валяться на полу, переоделся в обычную одежду и вышел закрыть клуб. А потом рухнул на кровать лицом вниз и заснул мертвецким сном. Утром Джек разбудил меня стуком в дверь – он пригнал машину Оливии. Эта двойная жизнь для жаворонков!

И вот я здесь, готовлюсь раскрыть неизвестно кому – девушке, которую я почти совсем не знаю, – свою самую страшную, самую грязную, темную, опасную, глубокую тайну, и беспокоит меня только одно: захочет ли она после этого видеть меня. Ну не безумец ли я?

– Хочешь чего-нибудь выпить? Я только что выключил кофейник, так что кофе еще горячий.

Оливия рассеянно озирается, явно пытаясь собрать воедино кусочки мозаики. Но ничего не получается. Тысячи лет ей не хватит, чтобы догадаться. Если я не подскажу.