Спустя годы
Шрифт:
Лина еще ни разу не видела Энтони настолько взбешенным. Когда они пришли в его квартирку, Энтони почти грубо раздел ее и стал заниматься с ней любовью так, что Лина чуть не рыдала от исступления, а он доводил ее до края блаженства снова и снова, пока она, обессиленная, не затихла в его объятиях. Потом они долго лежали молча, и Лина задумчиво смотрела в потолок, а когда Энтони уснул, едва не расплакалась от угрызений совести: она знала, что каждое его слово — правда.
Открыв глаза, Энтони увидел, что Лина смотрит на него.
— Что случилось? — спросил он.
— Прости меня.
Энтони покачал головой и улыбнулся.
— Не извиняйся, глупышка! Мы любим друг друга, и это главное. — Он сел, поправил ей волосы и, хмурясь, заметил: — У тебя усталый вид.
— Работа такая! — Лина усмехнулась и провела пальцем под его глазом. — Кстати, об усталости. Ты тоже выглядишь далеко не блестяще.
— Это точно! — подтвердил Энтони, подавляя зевок. — Может, нам стоит немного поспать?
— Пожалуй.
Но его руки уже скользили по ее телу, и Лина, подрагивая от наслаждения, приникла к нему, а их губы слились в упоительном поцелуе. Спать расхотелось…
В течение следующих трех недель их пересменки почти не совпадали, и, хотя оба старались не ворчать по этому поводу, напряжение росло.
Как-то вечером за час до окончания дежурства Лине в отделение привезли на консультацию четырнадцатилетнего подростка с подозрением на менингит.
За исключением головной боли, никаких других классических симптомов менингита у мальчика не было, из чего Лина сделала вывод, что лечащий врач решил перестраховаться.
— Голова болит? — спросила она мальчика.
— Просто раскалывается.
— Ну-ка, подвигай шеей. Больно?
— Нет.
— Следов сыпи на теле нет. Светобоязнь, похоже, тоже отсутствует, — заметила Лина медбрату Бену. — Но я все равно вызову терапевта-диагноста. Может, он сочтет нужным взять пункцию спинномозговой жидкости, чтобы исключить…
Она не успела закончить фразу: внезапно мальчик потерял сознание. Пульс исчез прямо под рукой. Зрачки резко расширились. Остановка сердца!
Нажав на кнопку вызова экстренной бригады, Лина немедленно приступила к реанимации, вскоре подоспела экстренная бригада. После часа непрерывной работы им удалось вернуть маленького пациента к жизни, и мальчика перевели в отделение интенсивной терапии, но надежды на то, что он выкарабкается, было мало — организм крайне ослаб, вдобавок ко всему у мальчика оказалась септическая лихорадка.
Лина возвращалась с дежурства с тяжелым сердцем. Энтони еще не вернулся. Присев на край кровати, она сбросила туфли и сидела, тупо глядя в одну точку, — даже не было сил плакать.
Пришел Энтони и, сразу заметив ее понурый вид, спросил:
— В чем дело?
Лина пожала плечами.
— Просто сегодня тяжелый день. Сам знаешь, как это бывает…
Он присел рядом.
— Знаю, но тебе лучше выговориться. Расскажи мне, что случилось.
— Привезли на консультацию мальчика. Поначалу мне показалось, что его врач перестраховывается. Мальчик жаловался на сильную головную боль, больше никаких тревожных симптомов не было. А потом… — она тяжело вздохнула, — потом он вдруг отключился. Резко. Только что отвечал на мои вопросы, а в следующую секунду — раз, и остановка сердца. Провозились с ним битый час, отправили в интенсивную терапию.
— А что у него?
— Менингит. Терапевт-диагност считает, что шансов выжить у мальчика мало. Так и сказал его матери.
— Жаль, — сочувственно шепнул Энтони.
Она кивнула.
— Знаешь, чем мне не нравится работа в нашем отделении? Привозят больного, занимаешься им, выводишь из кризисной ситуации — и с концами, Что с ним потом, как он там — знать не знаешь.
— Ну так позвони и узнай, — посоветовал Энтони.
— Ты думаешь?
— А почему нет? Ведь он и твой пациент.
Лина помолчала.
— Завтра позвоню. Пока звонить рано. Будем надеяться, что лекарства начнут действовать.
На следующий день, когда она дозвонилась в отделение и поговорила с дежурной сестрой, Энтони сразу все понял по ее сияющему лицу.
Положив трубку, Лина порывисто обняла его.
— Как вижу, все в порядке? — спросил он.
— Пока состояние тяжелое, но угрозы жизни нет! У него хорошая реакция на лекарства.
Неожиданно внимание Лины привлекла большая картонная коробка на полу под окном.
— Что это? — с любопытством спросила она.
Энтони довольно ухмыльнулся.
— Ну наконец-то заметила! Я уже начал волноваться, что ты никогда не спросишь. — Подняв коробку, он вручил ее Лине. — Это тебе. Подарок.
— Мне?
— Кому же еще!
Лина смотрела на него во все глаза.
— А что там?
Энтони улыбнулся.
— Тебе не кажется, что мы разыгрываем сцену из кино? Отвечаю: дорогая, открой и посмотри!
Она сняла крышку. В коробке лежала пара добротных кожаных рыжих ботинок на толстой подошве.
— Спасибо. Очень… симпатичные. — Лина несколько растерялась.
Энтони рассмеялся.
— Симпатичными я бы их не назвал. Зато они очень удобные.
— Удобные для чего?
— Для прогулок пешком.
— Для прогулок пешком?!
— Именно так. Предлагаю на все выходные махнуть на природу. Побродим по горам. Скажем, в Котсуолд-Хиллз.
— Энтони! — Лина бросилась ему на шею.
— Надо понимать, ты не против?
Целых три дня вдвоем — и никаких больных! Да это просто рай земной!
— Боюсь, не доживу до субботы, — шепнула Лина.
— Я тоже, — согласился Энтони и не спеша начал расстегивать на ней платье.
На следующий день, когда они обсуждали предстоящую поездку, их разговор услышала Мэри Карбайд.
— Вы собрались в Котсуолд-Хиллз? — спросила она, прищурившись. — А куда именно, если не секрет?
Вечно эта особа сует нос не в свои дела! — возмутилась про себя Лина.
— В окрестности Челтнема, — неохотно ответил Энтони.
Сестра Карбайд тряхнула своими роскошными белокурыми волосами.